Книга Любовь Советского Союза, страница 125 – Сергей Снежкин

— И я не умею, – горько улыбнулся Туманов. – У меня жена машину водит лихо!

Санинструктор непонимающе посмотрел на него.

— Надо в деревню идти за подмогой. Шестеро еще дышат… стонут, а остальные… – Он слабо махнул рукой.

— Я схожу, – вызвался Туманов.

— Я с тобой, – решительно сказал Миша.

— Товарищ майор! – попросил сверху санинструктор. – Пускай товарищ старший лейтенант со мной останется… страшно одному.

— Останься, – приказал Туманов и пошел вверх по дороге.

Миша посмотрел ему вслед и полез в кабину грузовика, где начал рыться в шоферском тряпье, надеясь найти что-то съестное.

Туманов дошел до гребня пригорка и остановился. Деревня, наполовину сожженная и еще дымящаяся, была занята немцами. Бой, по-видимому, ушел дальше, а пока немцы обживали занятое село: ставили большие армейские палатки, на длинных шестах поднимали антенны радиостанций, кормили личный состав…

Село было забито разнообразной техникой. Бензозаправщики подъезжали к танкам, заправляя их топливом. Около большого колхозного сарая была развернута ремонтная база. Техники стучали кувалдами, восстанавливая гусеницы – самое уязвимое у танков место. Огромный гусеничный трактор, используемый для транспортировки тяжелых орудий, сейчас стаскивал в одно место разбитые советские грузовики, легковушки, танкетки и прочую оставшуюся после боя технику.

У крайнего, ближайшего к околице и к Туманову дома за большим дощатым столом сидели немцы, человек пятнадцать. Ужинали и пели. Пели слаженно, на разные голоса. «Немцы – народ объединяющей песенной культуры», – вспомнил Туманов где-то прочитанную фразу.

Весь этот пейзаж он наблюдал какие-то секунды и все-таки успел в эти мгновения заметить: немцы не рыли окопов – окопы им были без надобности. Они наступали!

— Немцы! – кричал, подбегая к грузовику, Туманов. – В деревне немцы!

— А наши? – тупо спросил Миша.

— Значит, окружили. То-то я подумал, навстречу никто не попался. Чего делать будем, товарищ майор? – жалобно спросил санинструктор.

— Уходить надо… – неуверенно сказал Миша.

— А эти? – кивнул в сторону раненых санинструктор и тут же испугался сказанного.

Туманов поставил ногу на заднее сдвоенное колесо грузовика, поднялся в кузов. Сейчас уже трудно было понять, кто жив, а кто умер. Он услышал хрип и встретился со взглядом полуобнаженного, в грязных кальсонах^[77], бойца, лежавшего у самой кабины. Того самого, у которого санинструктор определил общее заражение крови.

Туманов забрался в кузов, сел на борт и тихо сказал:

— Будем ждать.

— Чего? – не понял Миша. – Чего мы будем ждать?

— Они все равно помрут, – безнадежно сказал сержант.

— Когда умрут, тогда и пойдем, – безразлично ответил Туманов. – Впрочем, вы можете идти. Я вас отпускаю как старший по званию.

Санинструктор посмотрел в сторону деревни, сплюнул под ноги и сказал:

— Я их, немцев, боюсь очень. Так что вы уж простите, но я пойду.

Он еще потоптался, по-собачьи глядя то на Туманова, то на Мишу, вздохнул и попрощался:

— Прощайте. Боюсь я их очень. Если что, фамилия моя – старший сержант медслужбы Потапов… Никифор.

Он кашлянул, еще раз посмотрел на друзей и, не торопясь, пошел в лес.

Миша достал из кузова чемодан и начал распихивать по карманам то, что можно было унести с собой. Оставшееся он вместе с чемоданом спрятал в придорожной канаве, засыпал землей, осмотрелся, запоминая место, потом сел на водительское сиденье и стал ждать того, что будет.