Книга Елена Глинская. Власть и любовь. Книга 1, страница 103 – Александр Козлов

«Дурак, — подумала, слегка усмехнувшись, — боится простудиться от снежинки!» — но обратила внимание на его пронзительные, как у ястреба, глаза.

— А где мой возница? — спросила княгиня.

— Занемог, — ответил кучер скрипучим голосом, подавая руку.

В груди Авдотьи что-то екнуло — похожее на тревогу, но, возможно, она ошибалась и нутро всколыхнуло простое недовольство, свойственное людям ее положения: княгиня всегда раздражалась, когда слуги болели и ей приходилось привыкать к новым лицам.

Она оперлась на протянутую руку и вошла в хорошо прогретые сани. Оказавшись внутри, тяжело опустилась на подушки и с облегчением вздохнула.

Возничий лихо вскочил на облучок и, обменявшись с всадниками условными жестами, потянул за поводья.

Сани легко тронулись с места и покатили в сторону Боровицких ворот Кремля. Оттуда они выехали на торговую площадь, где по обе стороны тянулись лавки и амбары. Мимо Варварки сани двинулись к Никитской слободе, минуя деревянные дома и редкие каменные строения.

Снег похрустывал под полозьями, а в воздухе весело кружились снежинки, припорашивая крыши домов и торговые навесы.

Княгиня Шуйская безучастно смотрела в узкое оконце и не сразу обратила внимание, что привычный городской пейзаж из деревянных изб и каменных храмов сменился грунтовой дорогой, петляющей вдоль Москвы-реки. За окном проплывали придорожные кусты, редкие деревья и деревянные кресты придорожных поклонных мест.

Внезапно ее охватило тревожное чувство. Что-то не так: сани держали путь совсем не к ее дому на Юрьевской улице!

— Эй, куда ты меня везешь? — крикнула она возничему, но тот лишь сильнее натянул поводья.

Сани ускорили ход и стремительно понеслись по зимней дороге, увозя княгиню все дальше от знакомых мест. Холод пробрался под ее соболиный мех, но не от зимнего ветра, а от внезапно нахлынувшего страха.

Она знала этот путь. Дорога вела не к родовой усадьбе Шуйских, а к дальним воротам монастыря, где ее насильно могли заточить навеки.

Княгиня побледнела: без всякого сомнения, все это — дело рук Елены Глинской!

— Ты за все заплатишь! — в бессильной злобе прошептала Авдотья, сжимая пальцами расшитую золотом накидку.

В ее голове проносились мысли о том, как выбраться из этой ловушки — она еще не была готова к такому повороту судьбы. Конечно, ее исчезновение сразу заметят, и Василий Васильевич предпримет все меры, чтобы вызволить ее из беды. Но все это будет потом — что делать сейчас?

— Эй, возница! — крикнула она снова извозчику. — Одумайся, не твори неразумного деяния — поворачивай обратно, клянусь сохранить тебе жизнь!

В ответ — ни звука, ни взгляда.

Кучер резко натянул вожжи, и лошади перешли на галоп.

Сани затрясло на обледенелых кочках, и княгиня едва не задохнулась от тряски. Ее сердце бешено забилось — возница явно не собирался сбавлять скорость.

Княгиня Шуйская вжалась в мягкие меха, в бессильном ужасе наблюдая, как один за другим, будто сговорившись, исчезают из виду всадники эскорта — их силуэты растворялись среди заснеженных деревьев.

— Богом молю, остановись! — охрипло выкрикнула Авдотья, осознав безвыходность своего положения.

Сани неслись по узкой дороге вдоль Москвы-реки, разбрасывая снег из-под полозьев. Каждое мгновение казалось вечностью. Страх сжимал сердце княгини ледяными пальцами. Она оказалась совершенно одна в этих занесенных снегом местах, наедине с загадочным кучером, чьи намерения оставались для нее неразрешимой загадкой.