Книга Елена Глинская. Власть и любовь. Книга 1, страница 106 – Александр Козлов

— Аминь, — ответил Василий Васильевич, с трудом сдерживая дрожь в голосе.

Другие знатные вельможи из рода Шуйских стояли вокруг скорбящей семьи. Их шепот и тихие молитвы создавали особую атмосферу горестного единения.

В воздухе витал аромат ладана и воска, смешивающийся с легким запахом свечей, придавая храму таинственное очарование.

В этот скорбный день в Зачатьевском монастыре собрались не только близкие и друзья овдовевшего князя. В священных стенах обители политические распри отступили перед лицом трагедии. Здесь присутствовали и его давние недруги, среди которых Михаил Глинский, Михаил Воронцов, Иван Телепнев-Оболенский, а также сама великая княгиня Елена Глинская.

— Не верится, что Авдотьи Никитичны боле нет среди нас, — прошептал князь Михаил Глинский на ухо Воронцову.

— Да, я тоже, — ответил Михаил Семенович, хмуря свои черные брови-гусеницы в тщетной попытке изобразить скорбь. — Ее светоч был поистине неугасим.

Оба князя обменялись взглядами и едва сдержали улыбки.

— Готов возложить на себя обязанности казначея? — еще тише спросил Глинский. — Могу похлопотать перед Еленой Васильевной за твою кандидатуру, покуда никто другой не напросился.

— Коли обещаешь поддержку, то и я тебя во всем поддержу, — ответил Воронцов еле слышно, хищно сверкнув глазами.

Они незаметно кивнули друг другу и снова обратили свои взоры вглубь соборного храма, где продолжалась церемония отпевания Авдотьи Шуйской.

По слухам, ее вещи нашли на берегу реки, где следы саней и копыт причудливо переплетались в смертельную спираль, ведущую прямо к реке, ставшей княгине могилой.

Загадочным оставался вопрос об охране боярыни-казначеи. Всех шестерых дружинников и возницу нашли раздетыми и мертвыми в захудалой повозке в дальних окрестностях Кремля, куда редко ступала нога жителей дворца. Их тела были найдены в странных позах, словно перед смертью они боролись с невидимым врагом.

— Как сие возможно, что средь бела дня таких бывалых воинов провели, аки малых деток? — шепотом спросил князь Телепнев-Оболенский, задумчиво поглаживая гладко выбритый подбородок.

Кравчий Иван Кубенский, один из приближенных к князю, огляделся по сторонам и негромко произнес:

— Может статься, тут измена затаилась. Следы показывают, что дело нечисто.

— Да кто ж посмел бы на оное злодеяние?

— Во времена наши смутные все возможно, — ответил Кубенский загадочным шепотом.

Все было окутано тайной, и никто не мог понять или знать ее причину. Пока вельможи шептались в полумраке соборного храма, серые небеса продолжали проливать на древнюю обитель свою тяжелую завесу скорби, словно оплакивая не только ушедшую княгиню, но и все тайны, которые она унесла с собой на дно Москвы-реки.

Суровая московская зима не могла затмить величия Елены Глинской. На женской половине храма, в окружении придворных боярынь, она держалась с присущим ей достоинством.

Поверх ее кортеля из черного бархата с меховой подкладкой был накинут теплый опашень с опушкой из горностая. Белый мех красиво оттенял темную ткань и обрамлял края плаща, создавая контраст с основным цветом. Пышные рукава кортеля, украшенные богатым золотым и серебряным шитьем, гармонично дополнялись меховыми манжетами, которые придавали уют и теплоту. На голове княгини возвышалась драгоценная шапка из соболя, украшенная золотыми нитями и жемчугом. Она походила на корону и подчеркивала ее знатное происхождение. На руках правительницы были перчатки из тончайшего собольего меха, украшенные изящной вышивкой и драгоценными камнями, которые мерцали, как звезды в ночном небе. Сафьяновые сапожки из мягкой черной кожи завершали этот полный великолепия образ, добавляя походке особую грациозность.