Книга Елена Глинская. Власть и любовь. Книга 1, страница 116 – Александр Козлов

Этот внезапный раскат грома заставил дерущихся вздрогнуть и отпрянуть друг от друга. Телепнев-Оболенский и Глинский с лицами, искаженными гневом, медленно выпрямились. Их взгляды, по-прежнему полные смертельной ненависти, скрестились сначала друг с другом, а затем встретились со взглядом правительницы. Пальцы обоих бояр продолжали сжиматься в кулаки, когда они смотрели на нее, тяжело дыша.

Свита облегченно выдохнула, а дружинники, хоть и остались настороже, немного расслабились, понимая, что благодаря решительности правительницы удалось предотвратить кровопролитие.

— Баталия свершилась! — властным голосом объявила великая княгиня, и все поняли, что праздник закончился — пора возвращаться в Кремль.

Оба князя разошлись в разные стороны, больше не взглянув друг на друга.

Спустя некоторое время Елена Глинская попросила Агриппину забрать детей в свои сани, а сама села в те, в которых прибыла сюда со своими советниками.

Телепнев-Оболенский поспешил помочь ей забраться внутрь, но она отказалась от его руки и скрылась за изящным изгибом войлочного полога.

Михаил Глинский тоже остался стоять у саней, не зная, как поступить: ему претило возвращаться на коне, как простому дружиннику.

И вот два советника, еще недавно готовые задушить друг друга в яростной схватке, стояли рядом с растерянным видом.

Сани не трогались. Казалось, что великая княгиня размышляет, как поступить со своими приближенными — дядей и фаворитом.

— Ну что стоите как истуканы, залезайте уже! — вдруг крикнула она, выглянув из-за полога.

Князья без промедления заняли свои места в санях, но перед этим каждый из них обошел их, чтобы избежать ненужной ссоры — кто должен уступить другому, если бы они воспользовались одним входом.

Вечернее возвращение в Кремль проходило в напряженной атмосфере. Факелы отбрасывали причудливые тени на задумчивое лицо Елены Глинской, размышлявшей о том, как сохранить хрупкий баланс между своими советниками.

Долгое время она молча ехала с каменным лицом и смотрела в прорезь полога. Никто не нарушал молчания. Только недовольное сопение Михаила Львовича и нетерпеливое ерзанье Ивана Федоровича выдавали их присутствие.

Вдруг, неожиданно для них обоих, великая княгиня прыснула со смеху и, закрыв рот рукой, взглянула на советников:

— Вы рожи-то свои зрели?

Князья невольно посмотрели друг на друга, как будто хотели оценить, насколько достойно выглядят их лица. Увы, зрелище отнюдь их не утешило: у обоих на лицах отчетливо проступали следы недавней потасовки.

— Велите по возвращении припарки приготовить, дабы на венчании никого не испугать, — продолжила Елена, явно наслаждаясь моментом. — Да чтоб огурчиками явились, а не как двое чертей, на коих глядеть смешно и грешно!

Телепнев-Оболенский понял, что прощен, и, упав на колени, уткнулся лицом в руку великой княгини.

— Молю, Елена Васильевна, не казни презреньем! — простонал он.

Елена осторожно приподняла его голову за подбородок, нежно касаясь пальцами.

— Не на то, друг любезный, прыть свою растрачиваешь, — сказала она, глядя на него игривым взглядом.

Михаил Глинский недовольно закатил глаза и посмотрел в прорезь полога.

— Да уж, Елена Васильевна, могла бы и старого дядьку-вояку пожалеть, — пробурчал он.

В ответ великая княгиня снова рассмеялась. Ее смех снял напряжение, хотя князья понимали, что правительница позволила себе расслабиться только на мгновение. В глазах Елены Глинской по-прежнему читалось непреклонное желание удерживать обоих советников рядом с собой, невзирая на их взаимную неприязнь.