Книга Елена Глинская. Власть и любовь. Книга 1, страница 118 – Александр Козлов

Глинский занимал кресло неподалеку от трона, чуть в стороне от Елены, но достаточно близко, чтобы они могли обмениваться короткими репликами или сигналами. Он всегда держался прямо и напряженно: руки сложены на коленях или сцеплены в замок, спина выпрямлена. Михаил Львович внимательно следил за всеми выступлениями, иногда делал пометки на пергаменте и обменивался короткими взглядами с Еленой Глинской.

Телепнев-Оболенский расположился немного поодаль от трона, но всегда в пределах видимости великой княгини. Он сидел в более расслабленной позе: одна нога часто была закинута на другую, а руки свободно лежали на подлокотниках. Иван Федорович больше внимания уделял реакции бояр на происходящее, чем самому заседанию, порой встречался взглядами с Еленой Глинской и едва заметно ей улыбался.

Их размещение в Золотой палате тщательно продумывалось заранее: они могли контролировать ситуацию, наблюдать за реакцией бояр и при этом оставаться в непосредственной близости от правительницы, демонстрируя свою близость к власти.

Остальные члены Думы расположились каждый на своем строго определенном месте согласно многовековой традиции, основанной на местничестве.

Старшие бояре занимали свои места с особой торжественностью, неукоснительно следуя древним обычаям. Самые родовитые из них усаживались в резные переносные кресла, обитые бархатом и украшенные золотой тесьмой. На сиденьях покоились мягкие подушки, расшитые жемчугом. Чуть ниже по рангу располагались остальные бояре на длинных лавках, покрытых парчой и шелком, каждую из которых украшала искусная вышивка.

Возглавлял Думу первый думный боярин князь Василий Васильевич Шуйский, чья мудрость и осторожность стали притчей во языцех. Рядом с ним — его брат, князь Андрей Васильевич, — надежный щит рода Шуйских. Ниже, по правую руку от Василия Васильевича, сидел его верный соратник князь Иван Иванович Пронский — доблестный потомок рязанских князей, чья храбрость в битвах стала легендой.

— Высокопреосвященнейший владыка достоин уважения, — тихо усмехнулся Андрей Шуйский на ухо брату, намекая, с каким высокомерием повел себя митрополит с великой княгиней.

— Да, — ответил Василий Васильевич, тоже понизив голос до шепота, — но не токмо за свои духовные заслуги.

Своеобразным противовесом могущественным Шуйским выступали здесь братья Бельские: осторожный и внешне аристократичный Семен Федорович, суетливый и с богатырским нравом Иван Федорович и Дмитрий Федорович, который пользовался уважением при дворе за умение сохранять нейтралитет в отношении различных боярских группировок.

Недалеко от Бельских, на лавке, прочным оплотом сидел боярин Михаил Васильевич Тучков — выходец из костромских землевладельцев, известный как рачительный хозяин и искусный делец, способный повернуть любое начинание к выгоде и процветанию. По соседству с Тучковым — князь Дмитрий Федорович Палецкий, который, подобно Дмитрию Бельскому, искусно придерживался золотой середины в дворцовых интригах и прославился своей образованностью и глубоким знанием церковных дел.

— Не удивлюсь, — шепнул на ухо брату Иван Бельский, глазами указывая на Шуйских, — коли скоро они потребуют себе второй трон, дабы сидеть рядом с первым.

— Думают, поди, что весь мир вокруг них одних вертится, — в унисон ответил ему Семен Федорович, но в сторону Шуйских не посмотрел.