Книга Елена Глинская. Власть и любовь. Книга 1, страница 68 – Александр Козлов

«Палач» притаился за дальним столом в компании подвыпивших завсегдатаев корчмы и, притворяясь таким же пьяным, внимательно наблюдал оттуда за всем происходящим. Ему сложно было разглядеть лицо Телепнева-Оболенского, но по тем моментам, когда удавалось мельком увидеть его лицо, он не сомневался, что под личиной придворного лекаря скрывается именно конюший боярин.

Князь прошел к пристройке возле печи, где обычно отдыхали знатные гости, и скрылся за плотной занавеской.

Его верные дружинники бесцеремонно растолкали пьяных посетителей с насиженных мест за столами. Затем заняли оборонительные позиции у входа в пристройку и возле печи, отбрасывающей на стены причудливые танцующие тени. Так они полностью заблокировали доступ к тому месту, где находился князь. Их взгляды, острые и проницательные, незаметно изучали обстановку, подмечая малейшие признаки угрозы или недоброжелательности. В их присутствии ощущалась сдержанная мощь, готовая в любой момент вырваться наружу, как дикий зверь, выпущенный из клетки.

Поэтому никто из посетителей не осмелился им противостоять. Все знали, что богачам и знати правила не писаны. А поскольку веселье только начиналось и с каждой новой кружкой меда становилось все сильнее, то и уходить никто не собирался. Кто-то устроился поодаль прямо на полу, а кто-то нашел места за столами, потеснив других.

Вскоре в дверях питейного дома показались новые посетители — торговцы со слугами. И только опытный глаз «палача» узнал в них князей Шуйских — Василия Васильевича и Андрея Васильевича. Их сопровождали два телохранителя, переодетых в слуг, которые несли сумы с «товаром».

Не оставалось никаких сомнений: сегодня в этом питейном доме на Варварке замышляется заговор, в котором участвовуют одни из самых влиятельных вельмож княжества!

«Вот возрадуется Михаил Васильевич, егда доложу ему о сем!» — с удовлетворением подумал «палач», еще глубже погружаясь в темноту, чтобы укрыться от посторонних глаз.

Братья Шуйские вошли, переодетые в зажиточных купцов, якобы возвращающихся из дальней поездки.

Василий Шуйский, хоть и не отличался высоким ростом, но в его осанке и движениях чувствовалась та особенная стать, какая бывает у людей, привыкших повелевать. В каждом его движении чувствовалась привычка к власти, к тому особому положению, когда любое его слово значит больше, чем у других.

Андрей Шуйский был выше ростом и стройнее своего старшего брата, имел черты лица куда более мягкие и тонкие, придававшие ему особенный, почти юношеский вид. Его движения были полны той живой, почти искрящейся энергии, какая бывает у людей, жаждущих перемен. Светлые волосы, уже начавшие редеть на лбу, обрамляли его лицо с той небрежной элегантностью, какая свойственна людям, привыкшим следить за собой. Короткая, аккуратно подстриженная бородка придавала его облику ту щегольскую нотку, которая так резко контрастировала с более строгим видом брата. Особенно привлекали его глаза — светлые, подвижные, постоянно ищущие что-то новое. В их выражении читалась та неукротимая жажда жизни, то стремление к неизведанному, которое так разительно отличало его от неспешного, выверенного в каждом движении Василия Шуйского. Казалось, что вся натура Андрея противилась размеренности и предсказуемости, жаждала перемен и новых впечатлений.