Книга Принцессы оазиса, страница 147 – Лора Бекитт

— Кто этот человек?

— Лейтенант Симон Корто, подчиненный моего отца.

У Идриса замерло сердце.

— Твой жених?

— У меня нет жениха. А у тебя есть невеста?

Ее глаза по-прежнему были прикованы к лицу юноши, и он почувствовал, что не сумеет солгать.

— Да, есть. Ее выбрал для меня отец.

— Она здесь, в этом оазисе? — Голос Жаклин звучал отчужденно и резко.

— Да. Ее зовут Кульзум.

— И ты женишься на ней?

— Не знаю.

Идрис с трудом проглотил ком в горле. Рано или поздно каждый подходит к той черте, когда больше не может притворяться ни перед другими, ни перед самим собой. Он видел, что эта девушка не тень, не отражение своей сестры-близнеца, что она совершенно другая. Он тосковал по Анджум, но не так, как тоскуют по возлюбленной. Она была дорога ему, но он не чувствовал к ней того безумного влечения, какое испытывал к Жаклин. В нем проснулся мужчина, и этот мужчина желал быть не братом и другом, а возлюбленным, женихом, мужем.

Жаклин перевела взгляд на горизонт. Этому миру были свойственны два основных качества: первозданность и неподдельность. Она чувствовала, что живущие в нем люди в большинстве своем тоже такие. И понимала, что Идрис не произнес ни одного лживого слова.

— Как же мне жить, если одни люди продали меня, а другие заставили поверить в то, чего никогда не было? Что они сделали со мной? Почему я ничего не помню?!

— Возможно, то было стечение обстоятельств? Потрясение, болезнь?

— Да, они говорили о болезни. Вернее, говорила… мать. Как раз она может выдумать все что угодно. — Девушка сделала паузу, потом заговорила снова: — Ведь я люблю их! Я не могу так просто променять свою жизнь на другую! Отказаться от всего, что было в моей судьбе!

Стоило ей произнести эту фразу, как Идрис понял, чего он желает больше всего на свете. Чтобы она осталась здесь и с ним.

Сердце плачет, терзают несчастья его,

Словно режут ножами на части его.

Нестерпимая боль в груди.

Сердце плачет, совсем заблудилось оно

Из-за девушки, стройной, как пальмовый ствол,

С волосами, распущенными по спине.

Но я знаю, что скоро настанет мой час:

Я настигну ее — и тогда

Мы узнаем друг друга в лицо!

Теперь молодой шейх по-новому понимал слова старинной песни. Он узнал Жаклин в лицо, но не потому, что она была копией Анджум, а потому, что Аллах подарил ему любовь к ней. И юноша молил Всевышнего, чтобы тот позволил девушке узнать в лицо и его, Идриса.

В пустыне нет времени мечтать, это слишком большая роскошь, но он мечтал и никогда и никому бы не признался в своих грезах о том, как сливаются тела и души, о касании, запахе, вкусе. О том, как можно замереть на долгий вдох и не чаять выдохнуть от смятения и страсти, о рассыпавшихся по ковру волосах, о пальцах, скользящих по коже, о жаре плоти, сулящем блаженство. Он никогда не представлял ничего подобного, когда думал об Анджум.

По лицу девушки потекли слезы. Идрис обнял ее, и они обожгли его кожу. А потом был долгий и сладкий поцелуй, который юноша воспринял как знак согласия и желания Жаклин разделить с ним судьбу.

Что-то будто прорвалось внутри, и слова хлынули потоком:

— Не уезжай! Не покидай меня! Это твой мир, я дарю его тебе, так же как отдаю свое сердце. Я никогда не думал, что скажу такое женщине, но пути Аллаха неисповедимы, и он наполняет наши души, чем хочет. Я люблю тебя! Ты станешь принцессой оазиса, мы будем счастливы!