Книга Принцессы оазиса, страница 145 – Лора Бекитт

Именно тогда Идрис впервые увидел ее ожерелье, вспыхнувшее на солнце, словно царские камни. Увидел и едва не потерял дар речи, потому что узнал бы это украшение из миллионов других.

— Откуда у тебя это?

Жаклин провела по ожерелью рукой.

— Мне подарили.

— Кто?!

— Один человек.

— Женщина?

— Нет, не женщина, но… Он сказал, что нашел его на улице.

Идрис смотрел на нее во все глаза. Таких совпадений не существует, и он в них не верил. Вместе с тем он видел, что Жаклин не притворяется.

— Несколько лет назад я купил это украшение для той самой Анджум. Оно было на ней, когда она ушла из оазиса.

— Возможно, она его потеряла?

— Да. Но оно не могло попасть к тебе!

— Почему?

— Хотя нет. Я не прав, — твердо произнес Идрис, не отвечая на вопрос. — Аллах велик, и он всегда сводит концы с концами.

— Что ты имеешь в виду?

Юноша не ответил. Он сознательно медлил с роковым признанием, потому как боялся, что тогда уйдут, исчезнут легкость и безмятежность их отношений. Он также знал, что рано или поздно Жаклин покинет оазис, но закрывал на это глаза. Он понимал, что они никогда не смогут быть вместе, и старался не думать об этом. Он просто жил и наслаждался каждым мгновением этой жизни так, как не наслаждался еще никогда. У него не было ощущения, что он может сделать какой-то выбор, ибо, когда приходит любовь, Бог все решает за тебя.

Да, он влюбился в девушку с лицом Анджум, но с иной душой. В Коране сказано: «Аллах не даровал человеку двух сердец в одном теле»^[24]. И все же иногда Идрису чудилось, будто их все-таки два. Одно из них любило Анджум, тогда как другое он был готов подарить ее сестре. Но то была иная любовь.

Идрис не сомневался в том, что эти девушки — сестры. Больше того — близнецы. Оставалось прояснить некоторые детали.

Наконец пришел день, когда молодой шейх направился к шатру Гамаля и Халимы.

На западной стороне горизонта виднелись фиолетовые отблески. Почти перед каждым жильем горел очаг, и готовилась еда. Любая семья прекрасно слышала, что говорят у соседних шатров, потому что в эту пору звуки разносились далеко вокруг и замирали в пустыне.

Держа на коленях большой надутый кожаный бурдюк, Халима раскачивала его, как маятник, сбивая масло.

Увидев Идриса, женщина проворно вскочила. Будь это и сам шейх, ему не зазорно предложить угощение.

Идрис оказал им честь, присев на корточки и отведав то, что ему подали. Он не желал ходить вокруг да около, потому сказал:

— Возможно, вы слышали, что в оазисе живет пленная француженка. Однако я полагаю, что она вовсе не белая. Эта девушка — копия вашей Анджум. То же лицо, голос, движения — словом, все.

На лицах родителей Анджум появилось выражение священного ужаса.

— Откуда она взялась? — пробормотал Гамаль.

— Эту девушку и ее мать привели в оазис наши люди. Потом женщину отправили обратно. А Жаклин осталась здесь.

— Жаклин?

— Да, ее так зовут. Возможно, прежде у нее было другое имя?

Неожиданно Халима вцепилась себе в волосы и зарыдала.

— Байсан! Это наша дочь Байсан! Аллах привел ее к нам!

Гамаль кивнул, подтверждая слова жены. Потрясенные до глубины души, они раскрыли Идрису все, что он хотел знать.

— Мы всегда боялись за дочерей, — сказал мужчина. — Недаром говорят: «Мать близнецов завтра будет бездетной». В нашем оазисе это считалось дурной приметой, потому мы пошли на такое не только из-за денег. Да и те у нас отняла судьба.