Книга Принцессы оазиса, страница 158 – Лора Бекитт

Симон и Анджум продолжали молчать. Глядя на девушку, молодой человек подумал о том, что в его присутствии она никогда не бывала веселой. Как бы он хотел увидеть ее лукавую, задорную, ослепительную улыбку, но она не улыбалась. Возможно, мусульманские женщины вообще не улыбаются мужчинам или дарят улыбки только своим мужьям?

Тела арабок были спрятаны под многослойными покровами одежд, а взоры устремлены в глубины собственной души. Смог бы он разгадать их тайны, если бы все-таки принял ислам?

— Скажи, — наконец спросил лейтенант бедуинку, — ведь ты не сможешь вернуться обратно в свой оазис?

Анджум медленно и печально покачала головой.

Симон задумался. Он поклялся заботиться о ней и не упускать из виду. Но его судьба, судьба военного человека, была слишком неверной.

Лейтенант вспомнил, как Гийом Доне с усмешкой просил:

— Как там твоя арабка? Горячая девчонка? Тебе хотя бы удалось ее отмыть? Только смотри, будь осторожен: арабки — они плодовиты! Как бы она не нарожала тебе кучу черных ребятишек!

— Я не сплю с ней, — заметил он.

— Да ну?! — сержант расхохотался. — Тогда какого дьявола ты содержишь ее и платишь Гузун за комнату, не пользуясь тем, что тебе доступно!

Такие французы, как сержант Доне, считали, что у арабок не ни ума, ни души, а только тело и неуемная животная страсть.

Симон ничего не ответил, и тогда Гийом сказал:

— Ходят слухи, предстоит крупная военная операция. Не удивлюсь, если полк будет поднят в любой момент.

— Откуда ты знаешь? — встревожился лейтенант.

Сержант усмехнулся.

— Говорю же, слухи. Ну а тебе-то что? Отсидишься в штабе.

Симон почувствовал, как его лицо заливает краска. Как получилось, что он забыл, зачем прибыл в эти края? Ведь он грезил о великих свершениях, о героизме! А в результате стал трусливой штабной крысой, каких презирают в армии. И неважно, что он не желал убивать. В конце концов, на свете существует такая важная вещь, как воинский долг.

— Я не стану отсиживаться! — твердо произнес он, и Гийом Доне вновь изобразил недоверчивую усмешку.

Итак, решение было принято, и Симону не давала покоя судьба девушки. Очевидно, что она раз и навсегда оторвалась от своего народа и своей среды. Что же делать? Ему в голову пришла неожиданная и во многом абсурдная мысль жениться на Анджум. Симон слышал, что если военный погибает, его вдова имеет право на денежную компенсацию и пособие за мужа.

То есть, если они вступят в брак, в случае его смерти она будет защищена и получит хоть какие-то деньги. Но он не знал, как заговорить с ней об этом. Зато хорошо представлял, что скажет командование, если он женится на местной женщине, а перед этим примет ислам, веру врагов.

А его родители? От подобного известия они наверняка сошли бы с ума! Впрочем, молодой человек не был уверен в том, что когда-нибудь вернется во Францию.

— Я должна встретиться с Байсан, — сказала Анджум. — Я ушла из оазиса, чтобы ее найти.

— Ты ушла… из-за сестры? — запинаясь, проговорил Симон.

— Я случайно услышала разговор родителей, и через много лет, наконец, узнала правду.

Молодой человек подумал о том, как же сильно он обманулся. Оказывается, Анджум решилась на свой поступок ради сестры, а он в слепом неведении полагал, что она сделала это лишь для того, чтобы спасти его. Но в любом случае он был обязан ей избавлением от мучительной смерти.