Книга Принцессы оазиса, страница 193 – Лора Бекитт

Изо дня в день бедуины вывозили на ослах, выволакивали в корзинах навеянный ветром песок. Это был настоящий сизифов труд — работа, которой нет конца.

Вот так и Анджум была готова искать сестру, даже если на это придется потратить целую жизнь.

Девушка надела покрывало, хотя и не привыкла к нему, надела, потому что слышала, что женщину в покрывале европейцы обойдут десятой дорогой, а вот к той, чье лицо открыто, могут проявить неуважительный интерес.

Когда у нее спросили «вы не заблудились, мадам?», она бросилась бежать. Анджум еще не осознавала того, что может остановиться и сказать «я жена французского офицера» и даже назвать свою фамилию.

Ее пугали кварталы, где жили люди, не знающие нужды. С этих вершин домики арабов казались белыми ракушками, прилепившимися к горе. И она знала, как там убого и бедно.

Конечно, на свете было немало богатых мусульман; однако, будучи слишком гордыми, они предпочли переехать в другие части страны, и теперь в их роскошных домах жили европейцы.

Кто их создал такими? И почему они верили в другого Бога? Можно ли было назвать их высшими существами? Анджум не задавалась подобными вопросами, ибо за ее спиной стояла пустыня — величайшее и единственно вечное из всего сотворенного Аллахом на этой земле, пожалуй, не считая океана.

Желающие принизить других людей и возвысить себя строили огромные дома и даже дворцы, но Анджум познала мощь и власть песков, не подавляющие достоинство человека, не уничтожавшие его личность. Европейцы же не ведали о законах пустыни.

Но Симон знал или, по крайней мере, хотел узнать. И — как догадывалась Анджум — человек, которого Байсан считала своим отцом и ради которого покинула оазис и даже Идриса, тоже многое понимал. Он представлялся ей очень серьезным врагом, потому девушка без конца повторяла себе, что ей надо быть осторожной, потому что враг, которому что-либо известно о тебе и твоем мире, опасен вдвойне.

Анджум помог Наби. Он написал по-французски на бумажке «Фернан Рандель». Она добилась от него этого какой-то простенькой хитростью, ибо хотя он и был очень умен, при этом оставался на редкость простодушным. Этот юноша много размышлял и рассуждал о возвышенном, но плохо знал реальную жизнь. Годы, проведенные в масхабе в качестве ученика, а потом учителя, окончательно оторвали его от действительности.

Наби пришел в дом Гузун, чтобы заплатить за содержание Кульзум. Анджум возмущала эта ситуация. Похоже, сестра Кабира считала, что так и надо. Чужие люди должны заботиться о ней, как о принцессе. Если б не Гузун, которая заставляла ее работать, она бы вообще ничего не делала. Вдобавок Кульзум не скрывала своего, как подозревала Анджум, корыстного интереса к Наби.

Увидев какую-то лавку, которую держал во французском квартале араб (как правило, там продавались украшения и сувениры), девушка рискнула войти внутрь. Здесь царила радостная, но фальшивая пестрота дешевых изделий, которые неопытные покупатели зачастую принимали за настоящие и дорогие. Когда Анджум попробовала заговорить с торговцем, тот принялся ее гнать и даже плюнул ей вслед, возмущенный тем, что арабская женщина разыскивает какого-то француза.

Девушка поняла, что она может обратиться только к европейцу.

Она бродила несколько часов, пока не рискнула подойти к человеку, чем-то напоминавшему ей Симона, и показать ему бумажку. Тот принялся объяснять, а увидев, что Анджум не понимает ни слова, просто отвел ее к дому полковника.