Книга Принцессы оазиса, страница 71 – Лора Бекитт

— Сварить кофе? — промолвила Жаклин.

— Это было бы отлично! А ты будешь? — Фернан кивнул на сковородку.

— Да!

Полковник взял какую-то банку и посыпал блюдо оранжевым порошком.

— Что это? — спросила Жаклин.

— Разве ты не знаешь? Шафран.

Когда они сидели на террасе за чашками, от которых поднимался белый дымок, словно выписывавший в воздухе таинственнее письмена, полковник поинтересовался у дочери:

— Чем ты намерена заняться днем?

— Пока не знаю. Полагаю, мама придумает. Мне кажется, у нее полно идей.

В лице Фернана что-то дрогнуло, и он накрыл пальцы дочери своей ладонью.

— Прежде чем соглашаться, трижды подумай.

— Я знаю.

— Она хочет выписать для тебя горничную из Франции.

— Зачем? — удивилась Жаклин. — В пансионе мне никто не прислуживал.

— Возможно, из соображений приличия?

— Только вчера она сама говорила, что никогда не обращала внимания на приличия! — засмеялась девушка, и это замечание отнюдь не обрадовало полковника.

Фернан смотрел на Жаклин, и его сердце сжималось от тревоги и счастья. Франсуаза права: их дочь — само совершенство! Большие миндалевидные глаза, густые черные волосы, золотистая кожа, красиво изогнутые губы. Чистая, яркая, пронзительная, влекущая, как огонь, красота! Только бы она принесла этой девочке счастье!

Когда полковник, простившись с дочерью, отправился на службу, Жаклин вернулась в кухню. Что-то заставило ее взять банку с шафраном и открыть ее. Девушка потрогала порошок, кончики ее пальцев окрасились в оранжевый цвет, и ее вновь посетило видение огромных, выжженных солнцем, желтых, как львиная шкура, пространств, раскаленного воздуха и широкого, не заслоненного ни единым облачком, купола неба.

За этими грезами ее и застала Франсуаза.

— Что ты тут делаешь? — спросила она дочь, глядя на банку шафрана в ее руках.

Жаклин вздрогнула, возвращаясь в действительность.

— Я подумала, что этот порошок похож на песок пустыни, — медленно произнесла она.

— Откуда тебе знать! — резко бросила Франсуаза.

Девушка пожала плечами.

— Мне кажется, что я…

Со стороны сада послышались голоса арабок, что приходили убирать дом и готовить еду, и, прислушиваясь к их разговору, Жаклин забыла, что хотела сказать. Воспользовавшись этим, мать взяла у нее банку и поставила на полку.

— Идем.

Однако когда они вышли на террасу, девушка произнесла нечто, еще больше взволновавшее Франсуазу:

— Иногда мне кажется, будто я обладаю способностью понимать то, чего не должна понимать.

— Что ты имеешь в виду?

— Я поняла, о чем говорили эти женщины, хотя я не знаю их языка.

— Такого не может быть, — заметила Франсуаза, с трудом сдерживая панику.

К несчастью, дочь не унималась:

— Они сказали, что им надо переделать уйму дел и хотели, чтобы мы куда-нибудь ушли.

— Мы и уйдем, — нервно произнесла женщина и спросила: — Ты будешь завтракать?

— Я позавтракала с папой.

— Ну что ж, а мне вообще не хочется есть. Тогда давай переоденемся и пойдем на конюшню.

Жаклин с готовностью кивнула, и вскоре они с матерью очутились возле стойла, где содержалась лошадь девушки, подаренная ей родителями три года назад. Это была молодая породистая кобыла редкой чалой масти, по кличке Айми. Фернан Рандель купил ее у арабов за большие деньги.

За соседней перегородкой стоял вороной, без единого пятнышка жеребец Дайон, который повиновался одному лишь взгляду Франсуазы. Она никогда не использовала хлыст, и чтобы послать своего скакуна вперед, лишь давала ему шенкеля и подбадривала возгласом.