Книга Принцессы оазиса, страница 73 – Лора Бекитт

С некоторых пор Анджум почти не верила в то, что Идрис вернется в оазис; казалось, он уехал из Айн ал-Фраса сто лет назад.

В ее жизни не произошло особых событий, не считая того, что в их шатре было уже три маленьких мальчика, а сама Анджум выросла, превратившись во взрослую девушку. Она давно вступила в возраст невесты, но пока к ней никто не сватался: вероятно, из-за того, что Гамаль и Халима были пришлыми.

Анджум с детства знала, что каждый бедуин, даже самый бедный, чрезвычайно гордится чистотой своего происхождения. Для жителей оазиса нет ничего важнее «племенного древа», а их семья не принадлежала ни к одной из его ветвей.

О том, что Идрис все-таки возвращается, Анджум узнала из болтовни женщин, когда сбивала масло в бурдюке. Она сидела на корточках, убаюканная ритмичными бульканьями и всплесками, похожими на биение волн о борта лодки, когда услышала, как кто-то из работавших в кухне женщин сказал:

— Завтра приезжает сын шейха. Будет большой праздник. Предстоит много дел.

— Зато поедим мяса и соленого сыра!

Анджум замерла. Ей хотелось немедленно броситься в шатер и привести себя в порядок. Она решила, что оденется как можно лучше и попытается украсить себя, хотя… Возможно, Идрис ее даже не вспомнит.

Девушка с трудом дождалась конца работы. В шатре ее родителей никогда не было зеркал, и она воспользовалась медным блюдом, которое попросила у соседей. Как следует начистив его песком, Анджум попыталась разглядеть свое отражение.

Строгие и четкие черты лица, синий треугольник на лбу, множество косичек. Жаль, что ее рубашка была ветхой и старой, много раз наставленной по подолу, а шею украшали глиняные бусы, не стоившие ровным счетом ничего.

Подаренное Идрисом ожерелье Анджум хранила завернутым в тряпицу. Теперь она извлекла его и надела как величайшую драгоценность.

Она вовсе не думала о сыне шейха, как о возможном покровителе. Не посещали ее и мысли о том, что имеет отношение к браку. Идрис был для нее предельно близким существом, некогда приоткрывшим ей двери в другой, более красочный, полнокровный и совершенный мир.

На следующее утро Анджум проснулась с мыслью о юноше, мигом наполнившей ее душу чистой и светлой радостью.

Она поспешила выбраться из шатра. Из-за горизонта выкатилось огромное красное солнце, и песок сделался розовым, как если б его усыпали лепестки цветущего миндаля.

Анджум знала, что сегодня, как и всегда, ей придется трудиться, что она не может праздно ждать приезда Идриса. И все же она надеялась ускользнуть, чтобы встретить его, даже если ей вновь придется стоять позади всех.

В тот день она работала плохо и получила множество замечаний, на которые, впрочем, не обращала внимания. Все ее существо было поглощено только одним: ожиданием и предвкушением.

Ближе к полудню в оазисе поднялась суета, и вскоре вдали появилось большое пыльное облако. Песок вихрился под копытами всадников, и уже можно было разглядеть их далекие силуэты.

Женщины забили в бубны, мужчины схватили щиты и застучали оружием. Все высыпали из шатров, и поднялся невиданный гвалт.

Анджум видела, что в первых рядах встречающих шейха и его сына стоит Кульзум. Двоюродная сестра Идриса тоже повзрослела и похорошела.

Кроме того, она была нарядно одета — ее платье скреплялось на плечах блестящими застежками и было стянуто на талии узорчатым поясом. Камни в ее украшениях играли и переливались в лучах полуденного солнца, а на ногах красовались городские сафьяновые туфли, расшитые цветным шелком.