Книга Принцессы оазиса, страница 86 – Лора Бекитт

В теле Кабира полыхал пожар, а мозг был затуманен. И за что, почему ему такой подарок?! Ведь он только-только явился сюда, и у него ничего нет!

Он не хотел отпускать Хасибу, но она взялась за одежду.

— Ты еще придешь? — с надеждой спросил он.

— Если ты подаришь мне украшение.

— Украшение? — растерянно повторил Кабир. — Прежде я дал бы тебе все, что ты пожелаешь, но сейчас у меня ничего нет.

— Достанешь. Так принято.

Что-то в ее голосе и выражении лица заставило его произнести:

— Тебе это нужно?

Чуть помедлив, она ответила:

— Нет. Все, чего я хочу, так это сбежать отсюда. Это страшное место. Хотя если кто-то узнает о моих словах, то меня убьют.

— Я никому не скажу, — пообещал Кабир и спросил: — А как ты сюда попала?

— Дауд и его люди напали на наш караван. Мои родители погибли. А меня захватили в плен и привели сюда. Дауд взял меня первым. Потом были другие. Я по многу раз переспала со всеми. Сегодня он велел мне прийти к тебе.

У Хасибы был остановившийся, помертвевший взгляд, а ее руки теребили ткань одежды.

Кабир знал, насколько страшны корсары пустыни. Встретившись в пути, бедуины предупреждали друг друга о мирных намерениях определенными знаками, но разбойники нападали сразу, причем из укрытия, исподтишка.

— Но ведь я не сделал тебе больно? — нерешительно спросил он.

Он хотел дождаться от нее признания, что ей было хорошо, но Хасиба коротко промолвила:

— Нет.

— Я знаю, что от этого у женщин бывают дети, — сказал Кабир, вспомнив, что не видел в лагере ни одного ребенка.

— Тут есть одна старуха — она дает нам травы. Конечно, бывает, что дети все же рождаются, но тогда их сразу убивают. Здесь они никому не нужны.

Молодой человек вздрогнул, начав понимать, что никакое это не спасение, что он угодил в ловушку. Он не желал превращаться в то, чем были эти люди. И все сильнее ненавидел Идриса, который обрек его на это. А еще ему очень нравилась Хасиба.

— Ты не пыталась сбежать?

— А куда? В пустыню? Они догнали бы меня и убили. Или я сама умерла бы в песках.

— Ты не бедуинка?

— Я жила в городе.

Кабир посмотрел на нее с невольным уважением. Сам он покидал оазис всего два раза в жизни.

— Я не разбойник, — сказал молодой человек, — я не такой, как они.

— Ты когда-нибудь лишал человека жизни? — спросила Хасиба.

— Нет.

— Они научат. Если ты угодил в это место, придется жить по их законам. Будешь убивать, насиловать, грабить.

Кабир понял, что это и есть наказание Аллаха за извращенные желания, за то, что он дурно поступил с Анджум. Больше ему никогда не быть принцем оазиса, его ждет другая, унизительная, грязная, жестокая и страшная судьба.

Когда город остался позади, Симон Корто придержал коня. Огромное небо, беспрестанный ветер, яркий свет, море воздуха. Пустыня казалась местом, где забывается все, что заботило и угнетало. Вместе с тем здесь оживали самые сокровенные и глубокие воспоминания.

Песчаная рябь, переливавшиеся на солнце барханы, тонущий в мареве горизонт: это был странный мир, где не узнаешь собственного голоса, где кажется, будто ты единственный человек на этой земле.

Пустыня учила совершенно новому — созерцанию. Здесь чудилось, будто солнце и тишина — естественное стояние Земли. И даже шум ветра словно был частью безмолвия.