Книга Между строк и лжи. Книга 2, страница 39 – Елизавета Горская

Вивиан вышла из машины, чувствуя, как дрожат колени. Она хотела что-то сказать — возразить, спросить, потребовать объяснений, — но слова застряли в горле. Она лишь молча смотрела, как шофер закрывает дверцу, как черный «Packard» бесшумно трогается с места и растворяется в ноябрьской мгле, унося с собой Николаса Сент-Джона и его неразрешимые тайны.

Она поднялась по ступеням крыльца, нашарила в портфеле ключ. Дом встретил ее гулкой тишиной и запахом лаванды. Пустота и холод одиночества показались ей сейчас почти невыносимыми. Она медленно поднялась в свою комнату, не зажигая света, опустилась в кресло у окна и долго сидела, глядя на мокрые, темные улицы Бостона, чувствуя себя маленькой, потерянной песчинкой в этом огромном, враждебном мире, где опасность могла подстерегать за каждым углом, а единственный человек, который, возможно, мог бы ее защитить, сам был частью этой опасной игры.

Поздно вечером, когда Вивиан, утомленная переживаниями и безуспешными попытками привести в порядок свои мысли и заметки, уже собиралась лечь спать, в дверь постучали. Это был Дэш. Он выглядел измученным, костюм его был помят, а под глазами залегли темные тени, но в серых глазах горел знакомый лихорадочный блеск.

— Ну что, Харпер? — спросил он без предисловий, входя в комнату и бросая шляпу на стул. — Цела? Никаких больше приключений? А у меня очередной провал. Этот проклятый адвокатишка Абингдон молчит как рыба. Явно боится собственной тени. Что у тебя?

Вивиан встретила его усталым взглядом. Ей отчаянно хотелось рассказать ему все — о Блэквуде, о Сент-Джоне, о его странном поведении, о своих подозрениях, о страхе… Но она сдержалась. Рассказ о Сент-Джоне неизбежно привел бы к ссоре, к его обвинениям и подозрениям, а главное — мог бы подвергнуть его еще большей опасности. Нет, она будет действовать осторожнее.

— Я проверила списки пассажиров кораблей, уходящих из Бостона за последние три года, — сказала она, стараясь придать голосу будничный тон. — И знаешь что? Никакого Сэмюэля Блэкмора среди них нет. Если он и уехал, то под другим именем. Или… не уезжал вовсе.

— Хочешь сказать, его тоже убрали? — мрачно поинтересовался Дэш, опускаясь в кресло напротив нее. Он достал свою неизменную фляжку с бренди, сделал большой глоток. — Значит, у нас снова почти ничего нет. Мертвец Чендлер, пропавший банкрот Пайк и человек-призрак Блэкмор. И куча влиятельных господ, которые явно не хотят, чтобы мы совали нос в их грязные дела. Отличная перспектива.

Он посмотрел на Вивиан, и во взгляде его смешались усталость, раздражение и какая-то глубокая, непривычная для него тревога.

— Вив, — сказал он тихо, — может, ну его к черту? Может, послушаешь хоть раз умного человека и бросишь это дело, пока не поздно? Оно пахнет слишком скверно. И слишком опасно.

Вивиан покачала головой, ее взгляд был упрямым и решительным.

— Нет, Дэш. Теперь уже нет. Я должна узнать правду. Ради Чендлера, ради Пайка… и ради себя. Я не отступлю.

Она взяла со стола свой блокнот, раскрыла на странице с адресом Элеоноры Чендлер.

— Завтра утром мы едем к вдове. Вместе. И мы заставим ее рассказать все, что она знает. Или боится рассказать.

Дэш долго смотрел на нее, затем медленно кивнул, делая еще один глоток бренди. В его глазах не было больше уговоров — лишь мрачная решимость и тень обреченности.