Онлайн книга «Рябиновый берег»
|
А еще он проводил много времени с дочкой. Осыпал ее подарками и ласковыми речами, и всякий по блеску синих глаз – отцовых и дочкиных – видел, как они похожи, сколько в малой девке, которую считали за обычную, гуляющую, которой и не верили, доброй крови. Петру казалось уже, что его острожек стал чужим местом, где волю имеет лишь Степан Максимович Строганов, отпрыск именитого рода, насмешник, богач, рядом с коим он – блоха хромая. * * * — Маетно мне. – Нютка прижалась к плечу батюшки, ощутила: не хочется отпускать. А как иначе? Словно окунулась в прошлое да вспомнила свое детство, непростое, безотцовое: насмешки деревенских, свою надежду, с коей она не могла расстаться. Обрела батюшку синеглазая девчушка, да какого! Почему же так непросто все устроено? Сесть бы сейчас на тот струг да уплыть в родные места. А как же без Петра, без Страхолюда, без… Нюта вспомнила еще один довод, хоть и махонький, да самый важный, что не давал ей оставить острожек, своего милого и этот мир, что так быстро стал родным. — Слушай, чего надумал я. Отец сказал так весомо, что Нютка тут же закивала изо всех сил. Мудрый он, опытный, придумает способ. Она слушала его и становилась все печальней. Нет, с тем не согласится ее Страхолюд. Никогда. Уговаривал так и этак, напоминал о хворой матери, о милой Феодорушке, о родной землице, обо всех, кто скучал по синеглазой потеряшке. Будто острым чем по сердцу – а ей покой надобен. Нютка чуть не сказала о том отцу, да не смогла, язык не повернулся. * * * — Дело у него большое: рухлядь, рыбьи клыки, угодья. Торгует со многими. Заимка своя, да много что еще. Об отце непривычно было говорить в таком духе. Нюткин язык заплетался. — Зовет он нас к себе, обещает, что тебя как родного… Хорошо все будет. С воеводой он уладит, и со всеми… Петр, я хочу с семьей быть. Нютка подняла на него глаза – знала, в них полно водицы. Синие, омытые слезой. Ужели сможет отказать? Потом он молчал – только скрипел кожаными ремнями – чинил седло, что стерлось от времени. Хмурил лоб. Нюта надеялась, то следы не ярости, а раздумий. Пахло лошадиным потом, дегтем и старой кожей. А еще – страхом. Ее, Нюткиным. Лепетала все быстрее. Они обвенчаются в главном храме Соли Камской. Иль еще где, неважно ей вовсе. Будут жить на отцовой заимке в отдельной хоромине. Петрова острая сабля и ум по достоинству будут оценены. Станет первым помощником хозяина, а их с Нюткой дети унаследуют отцово дело. Лучшей жизни и сыскать невозможно. — Без тебя я никак… никуда не поеду, – добавила в конце, чтобы привязать Петра Страхолюда к себе невидимыми нитями, чтобы не смог выпутаться из них. Но первые же слова его порвали нити. Сразу, в один миг. — Не выйдет по-вашему. Не ждите. Нютка ожидала чего угодно: насмешек, криков, грубых доводов. Хотела на всякий довод найти свою завязку, убедить, надоумить. — Отчего? Петр, я… — Отцу твоему служить не буду, я на службе царевой и тем горжусь. В хоромах его жить не хочу, не привык на готовое приходить. Сам хоромы добуду – или в хижине умру. Кланяться я, Петр Страхолюд, дворянский сын, не буду! Да и забыли вы: у твоего отца есть помощник. Конопатый. — А жениться? — Не могу я на тебе жениться. Того и не обещал. Нютка и ответить ничего не смогла. Выбежала из дому, спряталась на задворках, обняла рябину и зарыдала. Не сбывается по ее, Нюткиному, хотению. Никогда! |