Книга Там, где поют соловьи, страница 88 – Елена Чумакова

Стелла забежала в магазин детских игрушек, чтобы выбрать подарок маленькому другу – Салаватику. Ведь она спешила не куда-нибудь, а на день рождения! Долго выбирала, решала, что может понравиться мальчику в девять лет. Владелица магазина предлагала пистолеты, ружья, машины, но Стелла знала ласковый, совершенно невоинственный характер Салавата и выбрала плюшевого медведя с оловянными глазами, такого же рыжего, как она сама. Немного обсохнув возле печки-голландки, девушка продолжила путь. Вот и набережная Карповки, знакомый дом, приветливые окна на втором этаже. В радостном предчувствии праздника, детского восторга девушка взбежала по широким ступеням и крутанула ручку старинного звонка. Ей долго не открывали. В растерянности стояла Стелла перед запертой дверью и собралась уже уходить, как дверь, наконец, приоткрылась. В щелку она разглядела заплаканное лицо Нафисы.

— Ты одна? Заходи быстро!

Через полутемный коридор Стелла прошла в комнату и остановилась на пороге – всё было раскидано, шкафы распахнуты, пол и ковер устланы пухом из распоротой перины. В изумлении обернулась к Нафисе.

— Амира Кадыровича арестовали… – глухо сказала хозяйка, и слезы вновь побежали по щекам, каплями стекая с подбородка.

— За что?!

— Сказали «враг народа»… – прошептала Нафиса. – Это мой Амирчик-то! Да он самый порядочный человек, кого я знаю! Трудяга! Такой магазин в порядке держал! Таких людей обслуживал!.. Может, заступятся за него? Может, разберутся да и выпустят? – во взгляде несчастной женщины мелькнула надежда. Она смотрела на Стеллу умоляюще, словно от той зависела дальнейшая судьба мужа.

— Пришли на рассвете, мы еще спали, – продолжила Нафиса, – разговаривали так грубо… ребенка напугали… Откуда берутся такие бессердечные люди?! Весь дом перевернули, а чего искали – так и не сказали. Портфель Амира Кадыровича с накладными забрали, и всё. Так что в них такого-то? Печати, подписи, все в порядке… Нам-то с Салаватом что делать? Вдруг за мной следом придут? Ты это… уж ребенка не бросай… и… в детдом не сдавай…

Стелла молча сидела на табуретке, глядя в пол. Потом встала и сказала не терпящим возражений тоном:

— Собирайтесь. Деньги, документы, теплые вещи, кольца твои, все ценное, что можно продать, – она вытащила большую хозяйственную сумку, с которой обычно ходили на рынок, сунула в руки Нафисе, – все складывай сюда. Немедленно уходим ко мне! А там придумаем, что делать. Василий Львович подскажет, как лучше действовать.

Ее решительный тон остановил поток слез. Нафиса, ощутив поддержку и получив четкий план действий, пошла собирать вещи. Не прошло и часа, как они покинули квартиру. Женщины, прикрыв лица платками, тащили тяжелые сумки, Салават нес в обнимку нового друга – плюшевого мишку с оловянными глазами.

— Вы правильно сделали, что ушли из дома, – сказал Василий Львович, выслушав обеих. – Надежд на то, что человека, занимавшего такую должность, выпустят, почти нет. Ему приходилось иметь дело со многими высокопоставленными чиновниками. Это опасные знакомства, слишком много он о них знает. За Нафисой вряд ли придут, но… кто его знает, как дело повернется? Береженого бог бережет. Здесь ее, пусть не сразу, но тоже могут найти. Самое разумное – уехать из города. И чем дальше, тем лучше. Целее будете. Ох, и время пришло… Стелла, деточка, накапай-ка мне сердечных капель. Вон там, в буфете, на верхней полке… Ты знаешь, где. Что-то сердце прихватило.