Книга Там, где поют соловьи, страница 91 – Елена Чумакова

Разговор прервал звонок в дверь.

— Один звонок. Это к тебе. Помни, что я тебе сказал! – погрозил пальцем Василий Львович.

На пороге стоял счастливый Валерка с чемоданом.

— Что это? – удивилась Стелла, загораживая собой вход.

— Конспекты, книги, кое-что из вещей на первое время, – парень немного растерялся от такого приема.

— Ты переезжаешь ко мне, что ли?

— Я что-то не так понял сегодня ночью? Или днем пропустил?

— Валерка! Поженимся, тогда и переедешь. А пока шел бы ты домой.

— Ну так… бери паспорт и пошли в ЗАГС. Где тут ЗАГС поблизости?

— На Смолячкова. По Сампсониевскому проспекту до булочной Волынцева, а там направо, – раздался из кухни голос Василия Львовича.

Май, 1930 года, Уфа.

Уфа встретила Нафису самой ненастной погодой, какая только случается на Урале в начале мая. В воздухе висела морось, сырой ветер гнал по перрону вокзальный мусор, последние островки слежавшегося снега были укрыты толстым слоем грязи и копоти. После вычищенного и украшенного флагами к Первомаю Ленинграда, чистых мостовых и промытых витрин Невского, шелковисто-зеленых ковров Марсова поля уфимский вокзал производил удручающее впечатление. Над входом в здание уныло болтался на ветру отяжелевший и потемневший от влаги флаг.

Шестнадцать лет назад Нафиса уезжала с этого самого перрона в заманчивый Петербург. Сколько было страхов, волнений, ожиданий и надежд! Тогда уфимский вокзал удивил девушку размером здания, суетным многолюдьем. Это были ворота в совершенно другую жизнь. Действительность оказалась иной, чем виделось в девичьих мечтах. И вот она снова на том же перроне. Что же приготовила ей судьба по ту сторону вокзала на этот раз?

Нафиса продрогла на ветру, жакет и шляпка быстро стали волглыми. Она подхватила баулы, поспешила в здание, поторапливая сына. Салават, спотыкаясь, семенил за ней. Одной рукой он держался за баул, а другой прижимал к себе нового друга – рыжего медведя с оловянными глазами. Нафиса усадила сына на лавку в центре зала ожидания, велела ни в коем случае не отлучаться и смотреть в оба за вещами, а сама огляделась, соображая, как отыскать Крутихина. Хорошо было Стелле, сидя в своей комнате, советовать: «Как приедете в Уфу, первым делом отыщи на вокзале дядю Тимофея Степановича. Помнится, мама рассказывала, что он там какой-то железнодорожный начальник». Вокзал большой, народу вокруг много, как тут отыскать человека, о котором почти ничего не знаешь? Нафиса увидела вывеску «Справочное бюро» и пристроилась в очередь к окошку.

— Гражданочка, я даю справки по движению поездов. Вам надо в горсправку. Следующий!

— В горсправку, в горсправку… а где ее найти? – ворча, Нафиса отошла от окошка.

В центре зала стоял милиционер. Нафисе показалось, что он как-то слишком внимательно смотрит в ее сторону. Милиции она теперь боялась больше всего, поэтому поспешила выйти из зала ожидания на привокзальную площадь. И почти сразу заметила киоск с вывеской «Горсправка».

— Крутихин… Тимофей… Степанович… – старательно записала девушка, сидящая за стеклянным окошком. – Год рождения?

— Чей? – не поняла Нафиса.

— Ну, этого… Крутихина вашего! Чей же еще? Что непонятного, гражданка?

— Я не знаю… А можно без года рождения?

— Никак нет, – служащая скомкала бланк и бросила его в урну. – Вы издеваетесь надо мной? Посмотрите, какая у меня картотека! Как я тут должна искать вашего Крутихина? Сами не знают, кого ищут!