Книга Время ласточек, страница 141 – Екатерина Блынская

От фонаря Глеб отошел, постепенно восстанавливая дыхание и разумение.

У Лельки стукнула калитка. Вот она, короткая, с голой головой и грязными волосами, толстыми щеками, в трениках и ватнике, вышла к нему. От нее несло самогоном.

Глеб махнул ладонью по жухлой траве, и на руке остались ледяные капли. Он провел по лицу, размазывая холод и отрезвляясь. Крупа падала ему в глаза, он смаргивал.

Лелька подошла, пыхтя, обняла его, обдав теплым запахом плесневелого ватника, самогона и тройного одеколона. Ее горячие руки обняли его, и он зачем-то обнял в ответ. Родной запах, родной пот, родная земля, – и зачем он стремился куда-то в то сжирающее его пламя, в россыпь оранжевого уголья, по которому его заставили ходить босиком.

— Пошли, я тебя до дома доведу, – сказала Лелька с сердечной добротой, – алкоголик мой недобитый.

— Я не алкоголик… Я так хочу…

— От кому житуха. Завидую я тебе, Горемыкин. Ты всегда делаешь как хочешь. И все тебе похрен.

Глеб шел до дома, где все уже спали. Лелька завела его на веранду, положила на кровать, страшно скрипнув сеткой. Рассмеявшись этому звуку, она поискала в комодике бутылку, отвернула крышку и понюхала.

И села рядом смотреть на Глеба. Он упал и лежал неподвижно, пока сон не унес его. Как он красиво спал, словно ангел. Такой чужой здесь. Такой светлый, из другого мира.

— Никуда не денешься… Влюбишься и женишься… Все равно ты будешь мой…^[11] – прошептала Лелька и обняла его. И вскоре заснула.

Глеб проснулся ночью. Что-то подняло его. Лелька уютно спала, положив голову на пухлую руку.

Глеб вышел босиком на обледеневшее по краям крыльцо, склонился к яблоне и, схватившись за верхний сук, до которого можно было достать только с крыльца, несколько раз качнулся на нем.

На суку висела веревка для привязки собаки. Старая, вылинявшая веревка. Но она показалась Глебу подходящей. Кукла поскуливала в конуре. Она не любила даже мелкого короткого снега.

Глеб, еще глубоко хмельной, долго возился с веревкой, замерз и дрожал, понимая, что делает что-то не то, но нужно обязательно сделать, что следует.

— Дедушка учил меня вязать морские узлы. Он был смелый. Он был герой. А я ни хера не герой. Я трус и чмо. Я недостоин. И пусть ты всегда будешь меня помнить.

С этими нехитрыми мыслями Глеб залез на дерево, привязал конец веревки к суку, а петлю накинул себе на шею и бездумно перевалился вниз.

Веревка лопнула и порвалась, упав с треском сломанного сука. Долгие дожди и время сделали свое дело.

Лелька выбежала на звук, спросонку напугав весь дом. Глеб уже содрал с шеи веревку и тер горло, на котором вздувался рубец. Он не мог ни дышать, ни говорить, а только ловил воздух ртом, как умирающий.

Адоль, напуганный переполохом во дворе, криками и матюгами Лельки, вскочил с кровати и выбежал на порожек в одних трусах.

Он некоторое время смотрел, пытаясь сообразить, почему Глеб скрипит и кашляет и что случилось среди ночи.

— Лелька! – крикнул Адоль. – Что такое! Чего вы тут байдаетесь!

Лелька, заикаясь, объяснила. На крики выбежала и Маринка, поджимая свои аистиные ножки, и Яська, в выходные ночевавший дома, пытался пролезть между отцом и сестрой.

— А ну! Пошли-полягали! – заорал Адоль, и все убежали в хату.

Он перетащил Глеба на руках в дом и уложил на постель.