Книга Записки времён последней тирании. Роман, страница 68 – Екатерина Блынская

— А помнишь, когда мы впервые встретились? Ты был мальчик, а я так себе…

— Всё равно ты самая красивая женщина из всех, что я видел в своей жизни.

— Заедем в « Азбуку вкуса»… Правда, как мы потащим столько?

— Ну, я мужчина, справлюсь, как – нибудь…

Платон видел, что Кузя занялась собой. Но что она сделала это для своего нового мальчика ему как- то не верилось. Таких мальчиков уже было. Но этот задержался. Да, задержался.

Кузя нарастила роскошные блонды, сделала очередную блефаропластику, сменила гардероб.

— Ещё грудь увеличь и губы накачай! – посоветовал ей Дымников, когда они курили на ступеньках Театра.

— Дурак ты, Паша! Был бы умный… Эх! – сказала Кузя.

— Был бы я умный… да… Сейчас бы срывал плоды блаженства вместо Платошки. И променял бы своих тёлок на одну старую корову с золотыми рогами.

Кузя влепила ему пощёчинку, но Дымников не обиделся.

Ему было совершенно не обидно.

Кузя, напротив, в последнее время жила в некотором напряге. После больницы Платон вёл себя странно. Ему постоянно виделись некие несуществующие вещи.

Кузина дача в Крёкшино давно перестала быть уединенным родительским гнездом среди сосен и лип. Участок спрятался за четырёхметровым забором, деревянный дом Кузя перестроила и расширила, приделав к нему роскошный полукруглый балкон, на котором любила пить чай и смотреть на тихий лес и безлюдный участок с зеркалом круглого бассейна посередине, в котором так хорошо отражалась рваная пакля облаков и куски голубого неба.

После премьер, знаменательных дат, великих событий и мелких чествований Кузя ехала на дачу с друзьями и близкими.

Тут же дежурил у неё много лет несменяемый цербер Лео, старый садовник и охранник, которого её муж в давние времена привёз из Молдавии. В юности Лео тоже был актёром, он играл в Кишинёвском театре, но пострадал во время монтажа декораций. Ему повредил позвоночник упавший с шестиметровой высоты занавес на поперечине.

Лео долго не ходил, но когда встал, в театре уже всё переменилось, его никто не ждал и взяли на должность рабочего сцены. У Лео вырос горб, он отпустил бороду и волосы. Он знал все роли наизусть и учил тексты к новым постановкам. Подсказывал актёрам из – за сцены. Но как-то приехал Игорь, муж Кузи, услышал его историю и забрал в Москву.

В театре у Кузи Лео играл несколько сезонов, пока не понял, что больше не может быть на вторых и третьих ролях, лучше уж вообще не видеть сцены. И Кузя забрала его на дачу, построила для него маленький домик у ворот и позволила завести кур и разбить клумбы.

Только тогда к Лео пришло тихое счастье. За это он служил Кузе, как верный пёс.

Высокий и сухой Лео, с карими глазами канонического святого, с выдающимся горбом, с ухоженной пепельной бородой, обычно встречал Кузю у распахнутых ворот. Её всегда ждал завтрак, обед или ужин, простой и горячий, короткий рассказ о соседях и небольшая зарисовка из жизни курочек.

Они жили у Лео за сеткой и хорошо знали голос хозяина, даже что – то отвечая ему на ласковые слова.

Куры были такие же, как и Лео, пепельно – рябенькие, высоконогие и медлительные.

Лео легко подхватил пакеты из машины, поздоровался с Платоном, которого недолюбливал, но терпел с чувством постоянства, довлеющего над периодическими явлениями, перекинулся с Кузей парой слов.