Книга Записки времён последней тирании. Роман, страница 69 – Екатерина Блынская

Кузя стала больше уставать, но она не хотела в этом признаваться. Сегодня она устала, как никогда, даже ноги опухли в щиколотках, несмотря на то, что она ехала, а не шла.

— Вы устали… – прогудел Лео грудью. – Вам нужно больше отдыхать.

— Успею ещё наотдыхаться. – улыбнулась Кузя, поправляя жёсткие локоны.

— Вам было лучше брюнеткой. – сказал Лео раскачиваясь на ходу, идя позади Кузи.

— Блонд молодит. Ты ничего не понимаешь.

— Куда мне, серому- то… – вздохнул Лео.

Платон выглянул с балкона второго этажа.

— Вы бы бросали свои крепостнические беседы и шли сюда, Лео! Тут лужа на полу!

— Крыша что ли потекла? – заметил Лео.– В самом доме?

— Да нет. Над балконом течёт… Хорошо… Я уберу!

Платон шумно хлопнул дверью балкона.

В доме Кузи он бывал много раз. Но почти всегда ему становилось тоскливо, особенно, когда они собирались ложиться в постель. Он вынужден был незаметно пить, но это не всегда помогало.

Уже несколько дней ему снилась Вива. Снилась очень плохо, очень страшно. То она была обута в тапочки своей покойной матери, то сидела на незнакомой веранде, свесив ноги вниз и заплетала косу длинную, как у Рапунцель, свисающую в ту – же темноту, что и её ноги.

Платон подошёл к стене. Ему показалось, что под штофными старинными обоями что – то есть. Скользкое, как хвост тритона. Он потянул за кончик хвоста, потому что желание стало непреодолимым, и вытащил маленькое существо без чешуи. Оно стало поворачиваться направо и налево, стараясь достать до пальцев Платона и куснуть.

— Платон! – позвала с улицы Кузя. – Иди, притащи бухло из машины!

Это звучало так противно, что Платон без омерзения всосал в себя голову «тритона» и куснул. Во рту стало солоно.

— Кузя гаже… гаже… лучше есть тритонов, чем спать с Кузей… – сказал он, прожёвывая скользкое тело.

— Платон, да где ты!

Кузя, ставшая режиссёром ещё в девяностые, на волне правящей бандитской элиты до сих пор не стеснялась в выражениях с ним. С актёрами она вела себя точно так- же. Только со спонсорами старалась сдерживаться. Никто и подумать не мог, что деловая, интеллигентная Кузя может быть похожа на базарную бабу.

Платон спустился с лестницы, глухо топая по ступенькам. Вышел в холл и на терассу. В саду цвели пахучие красные цветы непонятной породы. От подогретой воды бассейна поднимался чуть заметный пар. Кузя надумала сделать вечеринку у воды, в саду, пока ещё тепло не оставило Москву.

Платон подошёл к машине. Кузя и Лео вытаскивали пакеты из багажника. Кузя мельком взглянула на Платона и её лицо побледнело. Все морщины сразу выдвинулись вперёд, будто сдули надписанный шариковой ручкой воздушный шарик.

— Платон! – пролепетала она.– Иди, умойся!

Лео молча замер.

— Что? – спросил Платон.

— Иди… иди умойся. – сказала Кузя нетвёрдым голосом. – Тут и тут на лбу.

Платон мотнул головой и взял пакеты из рук Лео.

Кузя окинула его испуганным взглядом.

— С тобой что – то происходит, Платон. Я тебе дам… я тебе дам таблетку. Хорошо?

— Таблетку? Хорошо. – ответил Платон и пошёл к дому.

Кузя быстро набрала на телефоне номер Анжелы.

— Ты едешь? – спросила она. – Ты где уже?

— Уже во Внуково.

— Давай быстрее. Платон… у Платона…

— Что случилось? Он болен?

— Я не знаю. А ребята где?

— Они должны подъехать уже. Они вперёд меня выдвинулись.