Книга Настоящее сокровище Вандербильтов, страница 102 – Кристи Вудсон Харви

— Спасибо за понимание.

— Ну что, теперь завтрак? – спросил он.

— Завтрак, – согласилась я.

— А потом, – сказал он, – давай притворимся, что завтра не существует. Проведем этот день в полнейшей идиллии, и, когда расстанемся и каждый из нас пойдет своей дорогой, всегда будем вспоминать, как мы были сегодня счастливы.

— Пока не встретимся снова, – кивнула я.

— Пока не встретимся снова.

Солнце еще не взошло, но у Корнелии сна уже не было ни в одном глазу. В пятницу, в свой двадцать пятый день рождения, она стала полноправной хозяйкой поместья Билтмор. На ее плечи лег тяжелый груз ответственности, но в то же время это было так волнующе, что ей и спустя два дня после знаменательного события не удавалось заглушить звучавший в голове ликующий голос. И вот, пока дом еще только просыпался, она уже стояла за мольбертом в отделанной деревянными панелями комнате, где прежде располагалась обсерватория ее отца, и пыталась запечатлеть озаренный восходящим солнцем сад слева от дома – один из ее любимых уголков в усадьбе. Поглощенная своим занятием, Корнелия даже не замечала, что каждый раз, окуная в краску кисть, она сажает очередное пятно на кружевную оторочку рукава ее розового шелкового халата.

Когда солнце засияло над Билтмором, она отступила от холста, рассматривая плоды своего труда. Конечно, это не Клод Моне, но она совершенствует свое мастерство – медленно, но верно. В этом она не сомневалась. Корнелия по-дошла к небольшой раковине, что она установила в комнате, которая теперь служила ей мастерской, и вымыла руки.

Установка раковины вызвала возражения у родных.

— Конни, ты испортишь деревянную отделку, – указал Джек.

— Твой отец лично выбрал эту красивую древесину, дорогая, – поддержала зятя ее мать.

Но в итоге Корнелия выдвинула аргумент, который принес ей победу:

— На что нужен такой большой дом, если в нем ничего нельзя использовать для своего удобства?

Теперь она направилась к черной железной винтовой лестнице, поднялась по ней и, погруженная в воспоминания, открыла дверь, ведущую на крышу. Наверно, она была не старше четырех-пяти лет, когда отец впервые привел ее сюда – поздно ночью, когда ей давно следовало быть в постели, – чтобы посмотреть на звездопад.

В ту прохладную октябрьскую безоблачную ночь отец пребывал в особенно созерцательном настроении. Он расстелил на площадке одеяло, они легли и стали смотреть на ночное небо. Они находились довольно высоко, и Корнелии казалось, что она – частичка неба, небесное тело, плывущее сквозь время и пространство.

— Что бы ни случилось, – сказал ей тогда отец, – где бы мы ни оказались, нам всегда будет светить одна и та же луна, Нелли.

Он показал ей Большую Медведицу, Малую Медведицу и пояс Ориона.

— Астрономы с помощью математики вычисляют интенсивность излучения звезд и расстояния, на которых они находятся друг от друга. Литература и искусство помогают нам осмысливать жизнь. Но именно естественные науки, математика управляют всем сущим. Слова могут ввести в заблуждение, а числа незыблемы, неизменны. Именно в числах выражается местоположение звезд во вселенной.

До той ночи Корнелия не проявляла особого интереса к числам.

Теперь, вычищая краску из-под ногтей, она вдруг подумала, что увлеклась нумерологией именно потому, что отец когда-то объяснил: числа никогда не введут ее в заблуждение. Искусство, творчество не есть нечто незыблемое и неизменное. В отличие от чисел. А двадцать пять – ее нынешний возраст – число самоанализа. Может быть, поэтому в последнее время она так задумчива и ею владеет некое смутное беспокойство. Но Корнелия понимала, что самокопание нередко ведет к переменам. Готова она измениться? Она надеялась, что, поднявшись на крышу, на площадку, где она особенно остро ощущала связь с отцом, она найдет ответы на мучившие ее вопросы. Но, как оказалось, вопросов только прибавилось.