Книга Настоящее сокровище Вандербильтов, страница 105 – Кристи Вудсон Харви

Безусловно, она по достоинству оценила и сигаретницы от Картье, и резные фигурки, что надарили ей ее светские друзья, но торт, изготовленный работниками Билтмора, был воистину сказочным подарком и занял особое место в ее сердце.

Только вот не было в ее сердце особого места для опусов журналистов, комментировавших ее наряды и списки приглашенных. Ладно бы еще об этом писала «Эшвилл газетт». Но ведь и все другие издания не остались в стороне, а это означало, что к вечеру уже вся страна будет смаковать подробности празднования ее дня рождения.

Теперь за завтраком Эдит начала читать вслух статью в «Эшвилл газетт»:

— «Это было незабываемое зрелище, феерия красок. Танцующие дамы в восхитительных летних нарядах порхали, как мотыльки и стрекозы в сказочном саду». – Она отложила газету. – Красиво сказано. Лучше и не опишешь бал.

— Красиво, не спорю, – вздохнула Корнелия. – Но все равно это вторжение в чужую личную жизнь.

— Я тебя понимаю, – кивнула Эдит. – Очень хорошо понимаю. Но почему тебя это так задевает именно теперь? Ведь мы всегда были в центре внимания прессы.

Корнелия была рада, что в эту минуту двое слуг принесли на серебряных подносах выпечку и фрукты. Хорошо хоть, что завтрак был легкий. После ночного пира она вообще не могла смотреть на еду, но все равно из вежливости положила себе на тарелку пирожное и пару кусочков дыни.

— Наверняка кто-то из твоих «друзей» в поместье снабжает журналистов информацией, – предположил Джек.

Мистер Нобл молча долил кофе в их чашки. Корнелия уже привыкла, что один рукав его сюртука пустой, болтается сбоку: дворецкий потерял руку на фронте во время Первой мировой войны. Для домочадцев он был живым напоминанием о потерях, понесенных страной в той ужасной войне. Корнелия гордилась тем, что ее мать, видя, в каком состоянии Нобл вернулся домой, не раздумывая снова наняла его на работу, причем в качестве старшего дворецкого. И ее поражало, что, даже с одной рукой, Нобл был самым талантливым и преданным слугой в Билтморе. Он заново освоил все свои обязанности и, пожалуй, выполнял их еще лучше, чем прежде.

— Мистер Нобл, – обратился к дворецкому Джек, – вот скажите: по-вашему, это кто-то из прислуги информирует о нас прессу? – Джек и Нобл, будучи оба англичанами, мгновенно нашли друг с другом общий язык. Оба говорили с одинаковым акцентом – и оба питали неприязнь ко всякому, кто, как они считали, предал Корнелию.

Мистер Нобл прокашлялся.

— Не мое это дело, мистер Сесил. – Сделав паузу, он продолжал: – Но если хотите знать мое мнение…

Джек торжествующе улыбнулся Корнелии. Помимо маленького сына, Джорджа Генри Вандербильта Сесила, и человека, в честь которого его назвали, Корнелия, пожалуй, так же сильно любила еще только двух мужчин – Джека и Нобла. Она знала, что они стараются оберегать ее. И все равно не была готова сдаться без боя.

— Никто, из тех, кто живет и работает в поместье, меня никогда не предаст. Они мои друзья, Джек. Настоящие друзья.

Он печально улыбнулся. Джек считал, что эти люди добры к Корнелии, потому что ее благосклонность сулила им всевозможные выгоды. Ее это возмущало. Однако слова мужа посеяли в душе сомнения. Почему работники поместья хорошо к ней относятся – потому что уважают и ценят ее, или ради того, что она может им предложить? Эта мысль нагоняла на нее тоску.