Книга Настоящее сокровище Вандербильтов, страница 117 – Кристи Вудсон Харви

Бабушка склонила набок голову. Было ясно, что она меня не понимает, поэтому я просто сказала:

— Здесь был лифт. А хозяевам, наверняка, все, что надо, приносили слуги.

Бабушка кивнула, а потом приняла прямо-таки королевскую позу, видимо, воображая себя представительницей семейства Вандербильтов.

— Джеймс, дорогой, принеси, пожалуйста, мой шарф, – произнесла она с манерным выговором. – Ах, да, и очки. Я их тоже забыла. Заодно и выполнишь дневную норму по ходьбе!

Я улыбнулась ей. Бабушка любила жизнь, умела радоваться жизни, чем притягивала к себе окружающих. Когда дедушка умер, я испугалась, что вместе с ним угасла и ее искра жизнелюбия. Но постепенно она снова становилась самой собой – той храброй пылкой женщиной, которой я восхищалась с малых лет.

Мы обе бывали здесь миллион раз, поэтому, отказавшись от аудиогидов, решили просто походить по комнатам, любуясь интерьерами – и свадебными туалетами знаменитых киноперсонажей – экспонатами выставки «Романтика моды», – которые встречались по всему дому. Но меня, конечно, больше всего интересовал свадебный наряд Корнелии, который, наверняка, был выставлен в одной из комнат.

Я снова посмотрела на парадную лестницу, на громадную люстру, опускавшуюся вниз на три этажа.

— Тебе известно, что вес этой люстры составляет 1700 фунтов^[40]? И что она висит на одном болте, подобраться к которому можно только через медный купол на крыше? – спросила я, чувствуя покалывание от возбуждения. Не то чтобы я собиралась когда-нибудь спроектировать нечто подобное. Нет, такие дома прекрасны, но – в лучшем случае – непрактичны и неэффективны. Задача архитектора – создавать сооружения, соответствующие духу времени. Этот особняк определенно принадлежал другой эпохе.

Бабушка вскинула брови.

— Неужели я слышу голос будущего архитектора?

Весь предыдущий день я провела на телефоне, общаясь с методистами, приемной комиссией и даже с деканом архитектурного факультета университета штата Северная Каролина. Меня распирало от желания рассказать об этом кому-нибудь.

— Бабушка, я пытаюсь вернуться в университет, – со всей серьезностью сообщила я.

Она охнула, прижимая руку к груди.

— Как же мне нравится, что у тебя снова горят глаза! – воскликнула она. – Меня это наполняет надеждой и счастьем.

Я тоже была преисполнена надежды и счастья. Но меня мучали и сомнения. А что если вернусь в университет и снова провалю экзамен? Или – еще хуже – вовсе не вернусь? Декан дал мне ясно понять, что мне придется заручиться разрешением профессора Винчестер, если я хочу возобновить учебу на последипломном курсе. И я должна быть готова к тому, что могу получить не тот ответ, на какой рассчитываю.

Пикнул мой телефон, выводя меня из раздумий. Мне пришло сообщение.

— Снова Хейз, – вздохнула, показывая экран бабушке.

«Пожалуйста, позвони, когда вернешься. Мне очень нужно с тобой поговорить».

Бабушка покачала головой.

— Просто позвони ему, Джули. Сорви пластырь одним рывком. Ты уверена в своем решении, не передумаешь, что бы он ни сказал. – Я молчала, и она, приподняв брови, повторила более суровым тоном: – Ты не передумаешь, что бы он ни сказал.

— Нет, не передумаю, – рассмеялась я. – Что бы он ни сказал. Хотя, должна признать, – зашептала я – вдруг кто-то прислушивается к нашему разговору, – что отчасти мое решение связано с Коннером. Точнее, нет. Не с Коннером. С идеей о Коннере. Мне казалось, для новых отношений время еще не пришло. Слишком скоро.