Книга Ходила младёшенька по борочку, страница 49 – Вера Мосова

Она подняла глаза на Павла Ивановича, с интересом наблюдавшего в это время за своей семьёй. Лицо его светилось каким-то особым теплом. Взгляд карих глаз переходил с одного домочадца на другого. Видно было, что он любуется ими. Из разговоров взрослых Люба знала, что тётушку Нюру хотели выдать за него против её воли, но как-то у них всё сладилось, и получилась хорошая семья. Неужели так бывает? А вот если бы Любу силой отдали за Гришку Титова, она смогла бы стать счастливой? Едва ли.

— Прекратите споры за столом! – строго сказал детям Павел Иванович, но Люба видела, что глаза его при этом лучатся любовью.

Дети послушно замолчали.

— Я не против, Аннушка, можешь поехать сама, – обратился он к жене. – Но Степан всё-таки поедет с вами, мне так будет спокойнее.

Тётушка согласно кивнула.

После завтрака Павел Иванович отправился на службу в свою контору. Варя с Ваней поднялись наверх в ожидании учителя музыки, а малышей няня вывела в сад. Тётушка Нюра предложила Любе пойти вместе с ней в гостиный двор за покупками, а заодно и прогуляться по городу. Любаша с радостью согласилась. Правда, возникла проблема – её платье всё ещё было влажным. Тётушка призадумалась.

— Я могу пойти в этом! – сказала Люба. – Мне даже нравится выглядеть настоящей цыганкой.

— Видишь ли, Любушка, – задумчиво проговорила тётка, – к цыганам у людей особенное отношение. Считается, что они не чисты на руку, что крадут не только коней, но и младенцев, что могут заворожить своим взглядом. Я не хочу, чтобы люди на улице сторонились тебя.

— Ой! А это даже интересно – побыть настоящей цыганкой! Меня ведь тут никто не знает! Мне всё равно, что обо мне подумают люди! – воскликнула Любаша.

Тётушка сомнительно покачала головой:

— Ну, смотри, чтоб не огорчаться потом.

Сама она была в льняном платье светло-бежевого оттенка, отделанном красивым коричневым кружевом. Нарядная шляпка в тон платью довершала наряд. Любочка вынула из головы шпильки и заплела волосы в косу, чтоб более соответствовать образу. Конечно, ей хотелось бы распустить свои локоны по плечам, но она не рискнула.

Они не стали брать извозчика и отправились пешком. Любаша с восторгом и удивлением смотрела по сторонам. Улицы были наполнены людьми, повозками, а ещё разными звуками и запахами. Шуршание метлы дворника сливалось с цоканьем копыт и звоном колокольчиков на дверях встречающихся лавок и трактиров, откуда доносились ароматы свежего хлеба, шоколада и ванили, порой вдруг резко перебиваемые чесночным духом или запахом кислых щей. Купола церквей блестели на солнце, притягивая взгляды. Иногда тётушке встречались знакомые, которые раскланивались с ней и с удивлением смотрели на её спутницу.

— Доброго здоровьица, Анна Прохоровна! И вам, красавица, тоже! – поприветствовал их какой-то нищий, протягивая руку за подаянием.

Тётушка кивнула в ответ и подала ему монетку. Вскоре они дошли до Покровского проспекта, миновали Малый Златоуст и, не сговариваясь, перекрестились на купола Большого Златоуста.

— Вон там, видишь, мост, – показала рукой тётушка вниз по направлению проспекта, – там Исеть течёт, можно на лодке покататься. А перед нею справа скопление повозок – это ямская изба. Хорошо, к вам чугунка проложена, а в другие-то направления только на лошадях ездят.