Книга Не шей ты мне, матушка, красный сарафан, страница 153 – Вера Мосова

Мужики уже опорожнили полграфинчика, когда за окном раздался звон колокольчика.

— Неужто постояльцы? – с досадой молвил Прохор.– Не до них мне сегодня!

Он нехотя встал и подошёл к окну.

— Надо же, уехали! – удивлённо произнёс он, возвращаясь к столу.

Вдруг отворилась дверь, и на пороге появился Василко, а следом за ним вошла красивая черноокая девушка. Анфиса невольно залюбовалась ею. Вот она какая, Лизавета!

— Ой! – вскрикнула девица, увидав отца, и спряталась за спину жениха.

— Ну, здравствуй, мила дочь! – заговорил Фёдор Демьяныч.– Что-то долгонько ты сюда ехала, я вперёд тебя домчался!

Василко глянул исподлобья и твёрдо сжал губы, готовясь защищать своё счастье, а Прохор рассмеялся:

— Наш, беловский характер! Молодец, сынок! Напролом идёшь! Счастье своё отвоёвываешь! Ладно, чего встали там, как вкопанные, сюда проходите, благословлять вас будем!

Всё ещё не веря своим ушам, молодые скинули одёжу и приблизились к столу.

Анфиса подала Прохору икону, и он, исполненный гордости, благословил молодых на долгую и счастливую жизнь. Они же, не ожидавшие такого поворота, словно онемели от всего этого.

Анфиса кормила беглецов – чай, оголодали после долгой-то дороги – а сама нет-нет, да и взглядывала на будущую невестку. Та сидела, потупив глаза, не освоилась ещё в новой-то семье. Видно, что скромна девица, а мила-то до чего! Ведёт себя сдержанно, со старшими почтительна. Это хорошо. А глазоньки-то какие! На чёрные смородинки похожи. И ресницы пушистые вокруг. Только приподнимет их слегка, глянет робко и снова опустит. Стесняется, знамо дело. Хороша невестушка, нечего сказать! Неудивительно, что парень совсем голову потерял. Вон, светится весь от счастья. Ну, что ещё матери надо, как не порадоваться за своё дитя?! Счастлив он – счастлива и матушка. А тут и старшие вернулись с хорошей вестью. Наталье Ивановне полегчало, и слава Богу! Пусть поправляется. Иван задержал взгляд на Лизаньке, оценивая братов выбор. Тюша сердечно раскланялась с будущей сношеницей, даже немного поговорила с ней. Молодец она, знает подход к людям. Анфиса давно это в ней приметила. Лиза как-то сразу ожила, стала держаться посвободнее. Обедать старшие отказались – сытые, мол, они – забрали сыновей и отправились к себе.

После обеда стали обсуждать, на какой день свадьбу назначить. И поскольку впереди пост, то решили провести венчание сразу после Рождества. О месте свадьбы даже разговора не вставало – естественно, здесь, в этом доме! И молодые жить станут здесь же. У Василия тут работа, а где муж – там и жена! А потому должна сейчас невеста вернуться домой с отцом и дожидаться там своего часа. Как ни печально было молодым думать о новой разлуке, но ничего не поделаешь, пришлось согласиться. Дольше ждали, а тут уж совсем немного осталось. Зато будет время к свадьбе подготовиться. Василко решил показать Лизе свой посёлок, должна же она знать, где ей жить предстоит. И молодые отправились гулять. Родители ещё поговорили о предстоящей свадьбе, много о чём следует заранее сговориться, чтоб потом всё прошло без обид и ненужных пересудов.

Анфиса, с прищуром глядя на братьев, вдруг молвила:

— Надо бы кому-то из вас бороду сбрить, мужики!

Оба недоумённо уставились на неё.

— А вы к зеркалу-то подойдите, встаньте рядом да поглядите на себя, – продолжала она. – Сами-то сможете различить, кто где? Негоже нам гостей в смущение вводить, да и детям не стоит знать лишнего. У вас ведь глаза один в один, а остальное – волосы да борода. А коли кто-то из вас безбородым будет, сходство-то не так в глаза бросаться станет.