Книга Не шей ты мне, матушка, красный сарафан, страница 156 – Вера Мосова

Мужчины после ужина ушли в горницу перекинуться в карты. Оказалось, что Павел Иванович и Иван Филимонович – любители преферанса. Прохор же, кроме подкидного дурака, других игр и не знал, но с удовольствием обучался новой игре. Иван тоже примкнул к этому процессу. Василко с Егором участвовать отказались, но с удовольствием наблюдали за игрой. Женщины в это время убрали со стола посуду и повели неспешные беседы. Дочери расспрашивали Анфису о своих прежних знакомых, а та обстоятельно отвечала на их вопросы. Иногда к разговору подключалась и Тюша, дополняя её рассказы. Нюра прежде не была с ней знакома и с интересом наблюдала за новой женой Ивана, удивляясь в душе её поразительному сходству с Лукерьей. Незаметно разговор перешёл на Танюшку Черепанову, чай, подруга ведь она им! Анфиса нехотя начала говорить о бывшем зяте, о том, как он тут колобродил после отъезда Маруси, как Танюшка с ним намучилась. Но теперь Сано, похоже, угомонился, не приходит больше, про Марусю не расспрашивает. Жена-то ему что ни год – то ребёночка дарит, после двух девчонок народился-таки парнишечка. Ну и, слава Богу! И пущай живут. Говорят, с родителями он, вроде, помирился. Как внучатки-то пошли один за другим, так дед с бабкой и сменили гнев на милость. Давно пора. Негоже это, когда в семье раздор. Семья, она опору в жизни даёт. Нельзя без неё. Может, и Маруся с Егором зашли бы к Кузнецовым-то, чай, не прогонят, давно ведь не видались. Хоть на внучат старики полюбуются. Маруся в ответ только пожала плечами. Они не обсуждали это с Егором. Если он пожелает – пусть идёт, а она едва ли захочет ещё раз ступить в дом, где её незаслуженно обижали.

Нюра поинтересовалась, как родители ладят с Василковым дедом. Анфиса повела плечом и ответила:

— Вроде, неплохой он человек. Да только боюсь, не избаловал бы нам парня своими деньгами. Дом вот ему к свадьбе покупает, в подарок, чтоб молодые сразу там и поселились. Я-то думала, что здесь они жить станут, с нами. А он, вишь, по-своему решил. Хороший дом, двухэтажный, низ – каменный, верх – деревянный. Всё начальство заводское в таких живёт.

— А к деду в столицу братец не надумал перебираться? – поинтересовалась Маруся.

— Говорит, не хочет он там жить, непривычно ему во дворцах-то, изба наша роднее оказалась. Да теперь ещё и дед вдруг жениться собрался. Это он Василке по секрету сообщил. К молодайке какой-то посватался, тоже, оказывается, Лизавета, только он её смешно так называет – Лизи. А по мне и лучше, коли он женится. Молодая жена ему наследника родит, так он хоть от Василки отступится, может, перестанет к себе зазывать. Правда, у меня другая печаль – не окажется ли она такой же, как его последняя-то жена. Тоже ведь, поди, пожелает всё богатство к рукам прибрать.

— Да и пусть она его приберёт, разве с богатством жить-то? Главное, чтоб в любви! – высказалась Маруся.

Мать с удивлением поглядела на дочь – раньше, помнится, у неё были другие суждения о жизни.

— Да я не о богатстве пекусь, – продолжила Анфиса, – я за парня переживаю. Как бы его не сгубили ради этого наследства, как когда-то матушку его родную.

Дочери обе замерли от такого неожиданного поворота мысли.

— Может, ему стоит отказаться от наследства? – спросила Нюра. – Так нам всем спокойнее будет.