Книга Не шей ты мне, матушка, красный сарафан, страница 47 – Вера Мосова

Нюра побледнела, не в силах произнести ни слова. В это время со стороны улицы раздался конский топот. Прискакал Иван – видать, забыли чего-то наши жнецы. Алексей ловко перемахнул через забор в соседский огород и обернулся со словами:

— Всё равно ты будешь только моей! Запомни!

— Пошёл прочь! – крикнула ему вдогонку Маруся, – и больше не смей здесь появляться! Встревоженный криками, в огород вбежал Иван. Пришлось рассказать ему всё.

— Бросайте вы эти ягоды! – скомандовал брат. – Маруся, ты в дом! Останешься здесь, будешь ужин готовить, а Нюра поедет со мной, там она хоть на людях будет.

Узнав о произошедшем, отец рассвирепел.

— Щенок! Ну, попадись он мне! В порошок сотру! – выругался он в сердцах.

Вечером Прохор направился к тётке Алексея, но там его не застал. Тётка сказала, что племянник еще вчера собрал вещи и куда-то уехал, вроде как на заработки. Интересно получается: вчера, значит, уехал, а сегодня по чужим огородам шастает. Конечно, никуда он не уехал, а просто ждёт случая выкрасть Нюру и обретается где-то рядом. Да, прав был Павел Иванович, надо её отсюда увозить. Но как он отпустит дочь из дома? Можно, конечно, договориться с попом и быстро обвенчать их тут, но опять же, только-только жатву начали, самая горячая пора, не до свадьбы сейчас. Довольно и того, что Маруся венчалась второпях. Думали, хоть Нюру по-людски выдать, так нет же, и тут не получается! Перед сном они с Анфисой долго судили да рядили, что им теперь делать. Решили дождаться жениха, он ведь обещался на днях быть, там и решат все вместе, как оно лучше.

Павел Иванович предвидел именно такой расклад. Он приехал, полный решимости увезти Нюру. Как ни жаль было родителям отдавать дочь второпях, но деваться некуда. Тем более, что жених и платье подвенечное привёз с собой, предусмотрительно купив его в одной из тагильских лавок. Быстренько всё уладили в церкви с батюшкой, молодых благословили и отправили под венец. Ну, пропадёт один день жатвы, куда ж теперь деваться?! Накрыли стол, чтобы хоть семейно отметить это важное событие. Когда Нюра выходила из церкви, ей показалось, что мелькнули в немногочисленной толпе зевак знакомые кудри. Сердце в груди почему-то сжалось в комок и обрушилось. Ноги стали ватными. Опираясь на руку мужа, едва дошла она до нарядной тройки, стараясь не смотреть в ту сторону.

— Какая же ты красавица, сестрица, – сказала ей Маруся, когда молодожёны приехали домой. – Ты счастливая, всё у тебя складывается, как положено. Теперь я могу не переживать, что перешла тебе дорогу.

А назавтра с утра пораньше молодых отправляли в путь. Большой сундук с приданым решили не брать, уложили только Нюрину одежду. Родители потом приедут навестить дочку и привезут остальное. А сам сундук придётся тут оставить, в городском доме ему не место, там совсем другая обстановка. Прохор видел дом зятя и понимал это, а вот Анфисе всё было невдомёк, как это можно без сундука-то обойтись?! Павел Иванович просил их не привозить ничего, он всем обеспечит молодую жену, для него это даже в удовольствие. Нюра обняла всех на прощанье, слёзы лились рекой, словно расставалась она навеки. Подбежал Василко, держа руки за спиной.

— Это я тебе сделал, на память, – вымолвил он сквозь слёзы и вынул из-за спины небольшую плетёную корзиночку.