Книга Не шей ты мне, матушка, красный сарафан, страница 48 – Вера Мосова

Нюра, тронутая такой заботой братца, обняла его и расплакалась пуще прежнего. Последним подошёл дед Степан, обнял внучку, потом слегка отстранился, посмотрел внимательно, словно запоминая её облик. Кто его знает, увидит ли он её ещё – годы-то своё берут. Нюра расцеловала старика, не переставая всхлипывать.

Так, уливаясь слезами, и покинула она родительский дом, отправившись в новую, неизвестную жизнь.

Тройка бодро бежала по пыльной дороге. Нюра внимательно слушала мужа, а он рассказывал ей о своей работе, о заводах, которые он инспектирует, о том, как из недр земли добывают руду и плавят из неё металл. Причем, руда бывает разная: и медная, и железная – в итоге и металл разный получается. Нюра понимала, что он так пытается отвлечь её от горьких мыслей и была благодарна ему за это. Какой же он чуткий!

Вот и вчера, когда после застолья молодых проводили в горницу, которую Маруся уступила им, он был очень деликатен с ней. Нежно обнял Нюру, едва они вошли в тёмную комнату, а ей вдруг сделалось не по себе от его объятий. Это были ДРУГИЕ руки! Не те, которые прежде её обнимали, не те, к которым она так привыкла. Они не были ни хуже, ни лучше, они просто были другие. Она резко отстранилась от мужа, и он её понял! Он первым разделся и лёг, оставив ей место с краю. Дрожащими руками снимала она свой подвенечный наряд. Что же это такое? Он только прикоснулся к ней, а она уже не может справиться с собой. Что же с ней будет, если он станет её целовать? Нет, не так целовать, как он делал это сегодня под крики «горько!», а по-настоящему, как это было с Алёшей, чтоб земля уходила из-под ног. Или с ним всё будет по-другому? Но её губы ещё помнят Алёшины поцелуи, и ей не хотелось бы…

Словно почувствовав её состояние, Павел Иванович не стал ни на чём настаивать, а просто предложил хорошо выспаться перед дальней дорогой. Он лежал рядом и гладил её по голове, как маленькую девочку, и ей вдруг сделалось так хорошо, что она, сама того не ожидая, положила голову ему на грудь, да так и заснула.

Возникшее вчера чувство защищённости не покидало её и сейчас. В голубом предосеннем небе плыли ватно-белые облака. Солнышко, уже не такое жаркое, как прежде, но ещё тёплое и ласковое, улыбалось Нюре, словно обещало, что всё у неё сложится хорошо, что впереди её ждёт счастливая, радостная жизнь. И ей хотелось в это верить. Она, уже немного успокоившаяся после расставания с родными, прикрыла глаза, подставив лицо солнцу. Можно было подумать, что она дремлет, на самом же деле из-под опущенных ресниц она осторожно разглядывала своего мужа. С удовольствием отметила, что он хорош собой: прямой нос, красивые карие глаза, темные волосы зачесаны назад, на висках – лёгкая проседь. И не так уж он стар, как ей прежде казалось.

Вдруг сзади послышался топот копыт, и мимо промчался всадник, вскоре скрывшийся за поворотом. Поднятое им облачко пыли клубилось на дороге.

— Вот ведь как спешит человек, – удивлённо произнес Павел Иванович, – наверное, и дороги перед собой не видит!

А Нюра потеряла дар речи. Она узнала эту спину, она не могла её не узнать! Стало страшно. Он снова что-то замышляет! Конечно, Павел Иванович защитит её, да и кучер с ними. Два мужчины против одного! Но чувство тревоги не покидало.