Книга Не шей ты мне, матушка, красный сарафан, страница 82 – Вера Мосова

Когда семья вернулась с кладбища, Сано нервно ходил по двору. Он остановил родственников, не пуская их домой.

— Там это, Маруся рожает, не ходите пока, – едва выговорил он дрожащим голосом.– Тётка Тоня выгнала меня.

— Ой, чуяло моё сердце! – воскликнула Анфиса. – Надо было сразу домой ехать, а мы на обратном пути ещё сватов завезли, да у них посидели.

— А как она там? – заволновалась Нюра.

— Не знаю я ничего, – нервно ответил Сано.

— Давайте-ка все в горницу, обождите пока, а я пойду к ней, – скомандовала Анфиса.

Только она отворила дверь, как оттуда раздался громкий детский крик. Все замерли.

— Это кто? …Это уже? – растерянно бормотал Сано.

Вскоре Анфиса вышла и сказала, что родился мальчик. Все радостно закричали.

— А Маруся-то как? – нетерпеливо спрашивала Нюра.

— Да вроде всё в порядке, улыбается уже!

Нюра бросилась в избу. Маруся и в самом деле улыбалась. Лицо бледное, губы в кровь искусаны, а она улыбается!

— Больно тебе? – участливо спросила старшая сестра.

— Уже нет! – слабо улыбнулась Маруся. – Зато смотри, какой у меня красавец народился!

Рядом лежал туго спелёнатый младенец, личико его было маленьким, красным. Нюра не могла глаз отвести от этого чуда: ещё утром его не было, а теперь вот, пожалуйста – новый человек! И это было так необычно, так удивительно, что слёзы умиления невольно навернулись на глаза. Сано тоже с удивлением разглядывал своего сына. Его пустили на одну минуточку. Нельзя беспокоить молодую мамашу, сырая она ещё, да и ребёнка разглядывать не стоит. Анфиса унесла малыша на свою постель, а Марусе велела поспать немного, силы набраться. Ей теперь сына поднимать надо!

Мальчика назвали Тимофеем. Маруся быстро освоилась с ролью матери. Молока у неё было достаточно, хватало и для Асеньки. Так и кормила она их по очереди – сына и племянницу. Нюра попросила у Павла разрешения остаться хоть ненадолго, нужно помочь матери и сестре. Прохор пообещал, что отправит её потом с кем-нибудь из постояльцев. Не хотелось Павлу расставаться со своей Аннушкой, но раз такие дела, куда ж деваться-то? Уехал он один. А Нюра погрузилась в привычную жизнь родного дома, то матери по хозяйству поможет, то Асеньку понянчит. Она не узнавала своей сестры. Маруся словно разом взрослее стала. Даже не взрослее, а как-то серьёзнее что ли, ответственнее. Она вся погрузилась в своё материнство, хлопотала над Тимошей, что-то наговаривая ему или напевая песенки, которые в детстве им пела мать. Эта Маруся была новой, незнакомой, чем очень удивляла Нюру, которая исподволь наблюдала за ней.

Через неделю пришёл Егор с подарками, хотел поздравить брата с рождением сына да поглядеть на племянника. Но Тимошу ему не показали. Так надёжнее, малыша надо от сглаза беречь. Гостя усадили за стол. Сано расспросил его, как там дела дома, как Фрося. Но особых изменений в семье не было, всё по-прежнему. Да и Фрося всё так же, теперь её жизнь в лежачем положении протекает. Ефим окончательно поселился у своей Мани. Родители, конечно, поворчали, не без этого. Он долго дома не показывался, а на Рождество пришёл поздравить их вместе с женой, сказал, что обвенчались они. Мать даже стол к чаю накрыла и ничего дурного новой снохе не сказала, чем очень удивила своих сыновей. Внуку, конечно, старики обрадовались. Кузнецов он! Продолжатель рода! Но они по-прежнему сердиты на то, что Сано из дому ушёл. Маруся предложила Егору быть крёстным отцом Тимоши, и он с радостью согласился. А крёстной матерью, конечно же, должна стать Нюра. Егор смотрел на Марусю и удивлялся произошедшим с ней переменам. Он не мог сказать, что стало не так, но она была какая-то другая. Было неловко открыто разглядывать жену брата, но он не мог удержаться, чтоб снова и снова не посмотреть на неё.