Книга Не шей ты мне, матушка, красный сарафан, страница 79 – Вера Мосова

— Пойдём, – сказал Василко, беря Стёпку за руку, и потянул его за собой.

— Как же я люблю, когда вся семья собирается вместе! – со счастливой улыбкой говорила Анфиса, накрывая на стол. Лукерья и Маруся хлопотали тут же.

— Какие же вы колобочки! – умилялась Нюра, глядя на них.

— Скоро похудеем, сестрица, недолго осталось. Луша в январе уже родить должна, а там и я следом за ней, – ответила ей Маруся.

— Не страшно тебе рожать-то? – спросила сестру Нюра.

— Страшно, конечно, а куда ж теперь деваться-то? – улыбнулась Маруся.

— Завидую я вам, мне тоже ребёночка хочется, – вздохнув, сказала Нюра.

— Не горюй, доченька, всё у тебя сладится, потом пойдут, как грибки после дождя, ещё не рада будешь! Только успевай крутиться с ними, – успокаивала её мать.

В это время на пороге появились Стёпка с Василком, оба в снегу, от валенок до шапок.

— А ну-ка брысь во двор обметаться! – прикрикнула на них Анфиса. – Ишь, сколько снега натащили в избу!

Парнишки со смехом выскочили за дверь.

— Какая у тебя мать строгая! – сказал Стёпка. – Анна Прохоровна не такая! Она добрая!

— А кто это – Анна Прохоровна? – спросил Василко.

— Как кто? Сестра твоя!

— — Нюра что ли?

— Ну, да!

— А почему ты её так зовёшь? – недоумевал Василко.

— Она же госпожа! Как мне её звать? Я у них работаю и должен с почтением относиться к ним.

Василко призадумался. Нюра – госпожа? Его любимая сестрица, с которой ещё недавно они вместе спали на полатях и хлебали щи из одной миски, теперь госпожа? Слышать это было как-то странно. Весь вечер он напряжённо думал, а после ужина подошёл к сестре и спросил:

— Нюра, а для меня ты теперь тоже госпожа?

— Ты чего выдумываешь, братец? – рассмеялась Нюра. – Я твоя родная сестра. И всегда ею останусь.

Она обняла Василку и расцеловала. Он просиял и отправился к Стёпке, который скромно присел в уголке.

— Нюр, а расскажи мне о своей жизни, – попросила сестру Маруся, когда они остались наедине.

— Да я не знаю, что и рассказать, – пожала плечами Нюра, – я всё тебе в письмах рассказываю.

— А Алёшку ты больше не видела?

— Видеть не видела, но он всё время напоминает о себе.

— Это как же? – удивилась Маруся.

И Нюра рассказала ей про серёжки, посланные на день рождения, про письмо, которое она разорвала, не читая, про пожар, в котором погибла Стёпкина семья.

— А ты думаешь, это Алёшка поджёг? – с ужасом в голосе спросила Маруся.

— Не знаю, сестрица, но думаю, что он мог это сделать.

— Вот ведь каким злодеем оказался этот тихоня! Или он всегда таким был?

— Не знаю, раньше я не замечала, а сейчас он словно бесом одержим, – с горечью вымолвила Нюра.

— А может, всё-таки не он поджёг избу-то? – с надеждой спросила Маруся, не хотелось ей верить, что такое возможно.

— Может, и не он. Только разве теперь узнаешь?

Рождество встретили весело. Стол ломился от угощений, а подарки радовали всех. В Сочельник Маруся всё порывалась пойти гадать.

— Да уймись ты, наконец! – урезонивала её Анфиса. – Ладно, девки гадают на женихов, а у тебя уже пузо на нос лезет, а туда же! Лучше вон с мужем посиди или с сестрой поговори, уедет ведь скоро.

Сёстры только улыбались в ответ. Они и так все дни проводили вместе. Мужчины вели неспешные беседы или играли в карты. Луша всё чаще уходила полежать за свою занавеску, тяжело ей было весь день на ногах. Видать, уже скоро…