Онлайн книга «Клинок трех царств»
|
Слушая латинское пение двух клириков, Эльга пыталась молиться, но сбивалась и просто вспоминала, как впервые увидела отца Ставракия, как он показал ей ларец с мощами святых Кирика и Иулиты, присланных ей патриархом, как рассказывал о подвигах их веры… И еще кое о чем, что она слушала еще охотнее. «Ты так хорошо говоришь по-славянски, похоже, что этот язык тебе родной, – однажды заметила Эльга; отец Ставракий разговаривал с киянами без толмача. – Ты родом из Фракии? Из Болгарского царства?» «Нет, госпожа, мои предки были переселены в Вифинию из Солуни несколько веков назад – при Юстиниане августе. Они называли себя сагудатами, а ромеи зовут их слависианами. Они живут в стране Никомидийской своими общинами и даже имеют своих священников, хотя, разумеется, давным-давно уже исповедуют Христову веру, как и все жители Романии». Эльга кивнула: о слависианах она слышала от своего брата Хельги Красного, который двадцать лет назад в Никомедии свел с ними близкое знакомство. «Страна Никомидийская, ты сказал?» «Да, архонтисса. Я родом из самой Никомедии. В то время как ее заняли войска твоего родича, архонта Эльга, я был ребенком, но помню те дни и даже, – отец Ставракий слегка засмеялся, – мне кажется, помню его самого, хотя не поручусь за свою детскую память. Мне тогда не было и десяти лет, а ты знаешь, как это водится у детей: они услышат что-то либо сами придумают, а потом сами себя уверят, будто видели своими глазами». «Но каким ты его запомнил – моего брата Хельги?» «Я видел – как мне кажется, – как по городу проезжал человек высокого роста и мощный, как Геркулес. У него были длинные волосы, широкая грудь, а на горле большое пятно кровавого цвета. Нам рассказывали, будто он – живой мертвец и ходит с перерезанным горлом, но мы не хотели в это верить, и я поспорил с соседскими мальчишками на десять самых сладких фиг с дерева тетки Василики, что подожду на пути, где он проедет, и посмотрю сам. И, клянусь головой апостола Иоанна, я видел это пятно крови у него на горле!» «О да! – заверила Эльга. – Твое воспоминание совершенно правдиво. У моего брата было на горле родимое пятно цвета крови. Оно достигало груди и кончалось вот здесь, – она коснулась своей груди под ямкой между ключицами. – И я слышала, что именно сюда, в горло, ему попала сарацинская стрела, когда он погиб на Хазарском море, – с грустью, понизив голос, добавила она. – Это родимое пятно было предсказанием. Но мой брат прожил доблестную жизнь, хоть и не очень долгую, и оставил о себе славную память». Тогда ей было и грустно, и приятно услышать это воспоминание – словно получить привет от любимого брата, которого уже много лет не было в живых. И вот ушел еще один человек – свидетель его доблести, унес эту частичку воспоминаний… Ночью после похорон Эльга проснулась от криков за оконцем. Послала девок узнать, что еще случилось. — Церковь горит! – доложила Живея, вернувшись в избу. Эльга быстро оделась и вышла к воротам, встала возле толпившейся челяди и хирдманов. Со Святой горы хорошо было видно бушующее внизу пламя. Церковь Софии пылала купальским костром, жители окрестных дворов поливали водой свои тыны, ворота и крыши от летящих искр. Эльга принялась молиться: в разгар лета соломенные крыши сухи, от одной искры займутся. |