Книга Страсть в ее крови, страница 101 – Патриция Мэтьюз

Джейми был не таким искусным любовником, как Малколм, однако это компенсировалось его юностью и силой молодого тела. К тому же он не был груб и жесток, как Стритч и пьяный пират.

Ему как-то удалось расшнуровать лиф ее платья и высвободить груди. Ханна гладила его по волосам, когда он целовал ее набухшие соски. Она трепетала от нервного напряжения, она жила полной жизнью и переполнялась чувствами. И когда Джейми спустил бриджи и вошел в нее, Ханна заурчала от удовольствия и выгнулась навстречу ему.

Он был нежен и двигался неторопливо, пока в ней нарастала страсть, и она не могла думать ни о чем ином. Только перед самым концом он сделался грубым, резко входя в нее. Он хрипло шептал ее имя. Когда его тело начало содрогаться, Ханна прижала его к груди. А когда на нее хлынул поток наслаждения, она вздрогнула и вскрикнула, после чего замерла.

И все же, когда она, не шевелясь, лежала под ним, все еще смакуя первые мгновения настоящего наслаждения от любви, Ханна ощутила, как ее грызет червячок сомнения. Она по-прежнему чувствовала себя обделенной. Это был не всепоглощающий экстаз, которого она ждала.

Ханна вздохнула. Возможно, она ждала слишком многого. Бесс рассказывала ей, сколько наслаждения несет любовь между женщиной и мужчиной, желающих друг друга. Может быть, виновата она сама. Хотя Ханна и чувствовала к Джейми все ту же привязанность, она, конечно же, не любила его. Она вспомнила предостережение Андре: «Будет воистину печально, если вы посвятите жизнь ненависти вместо любви, для которой вы созданы».

Может, она позволила изуродовать себя, выжечь из сердца всю любовь из-за ненависти к Амосу Стритчу и Сайласу Квинту? Может, она никогда не сможет полюбить мужчину?

Ее раздумья прервал голос Джейми:

— Вам грустно, Ханна? Вы какая-то… Вам не понравилось?

— Нет, милый Джейми. – Она погладила его по щеке. – Мне очень понравилось.

— Я вас так сильно хотел, Ханна. Но не намеревался вот так на вас набрасываться.

— Все нормально, Джейми, не переживайте, – чуть раздраженно проговорила она. – Потом улыбнулась и весело продолжила: – В конечном итоге Джейми, не вы же лишили меня невинности. Я ведь замужем была, сами знаете.

На его щеках проступил легкий румянец, и Ханне пришлось подавить веселье. Она отрывисто сказала:

— Уже поздно. Мне нужно возвращаться домой.

Джейми с радостью согласился, как показалось Ханне, почти с облегчением.

Они собрали подстилку и принадлежности для пикника, после чего поскакали обратно в «Малверн». Джейми спрыгнул с лошади, чтобы открыть ворота выгона, потом закрыл их. Мгновение постоял у стремени Ханны, внимательно глядя на нее.

— Ханна, я не могу выразить словами, что для меня значит нынешний день.

— Тогда и не пытайтесь, – ответила она, вдруг разозлившись на него.

— Мы на этой неделе еще покатаемся?

Ханна пожала плечами.

— Если захотите. Я езжу каждый день в одно и то же время, с вами или без вас.

Хлопнув Черную Звезду коленями, она направила его к конюшне. Перед тем как проехать в ворота, Ханна обернулась. Джейми все так же стоял на том же месте, глядя ей вслед.

В конюшне стояли рядом Джон и Дики. Дики возбужденно что-то говорил. Джон подошел к Ханне помочь слезть с лошади, потом увел Черную Звезду, чтобы его расседлать.

— Джон только что вернулся из Уильямсбурга, миледи, – сказал Дики. – Город аж гудит от этой новости!