Книга Страсть в ее крови, страница 58 – Патриция Мэтьюз

Он вытянулся на кровати и стал строить хитроумные планы, как выудить у нее деньги.

— Однажды жил-был на Юге человек по прозванию Великий Джон-Победитель, – говорила Бесс. – Это был, как бы лучше выразиться, настоящий человек. Был он рабом на одной из плохих плантаций. Белые люди там такие, что их и змеи не кусают, это они кусали ниггеров. Белые люди там такие злые, что убивают ниггеров лишь для того, чтобы поспорить, вперед он упадет или назад. А если упадет не туда, куда надобно, они идут и порют мать мертвого ниггера…

Ведя свой рассказ, Бесс украдкой поглядела на Ханну. Все дети, слишком маленькие для того, чтобы работать в поле, собрались в полукруг перед Бесс, сидевшей на ступеньках кухни. Ханна сидела, обняв за плечи Дики, и слушала рассказ с таким же увлечением, что и остальные.

Это порадовало Бесс. Прошло уже две недели с тех пор, как девушка съездила в Уильямсбург и узнала, что ее мать умерла и похоронена, а ей об этом ни словечка не сообщили. С того дня Ханна бесцельно слонялась по дому и то и дело плакала.

По мнению Бесс, смерть матери обернулась благом для Ханны. Скорее всего, тайна негритянской крови в девушке умерла вместе с ее матерью. Разумеется, эта ничтожная белая мразь Сайлас Квинт ничего об этом не знал, иначе ни за что бы не женился на матери Ханны.

По недоумевающим лицам глядевших на нее детей, Бесс поняла, что замолчала. Она откашлялась.

Один из детей помладше спросил:

— Бесс, а почему его звали Великий Джон?

— Я ведь уже сказала, детка, потому что он был настоящий человек. Кто-то говорит, что он был очень большой. Кто-то из видевших его рассказывает, что он был не больше обычного человека. И все равно он был очень высокий. Я прекрасно помню одну историю о Великом Джоне. Похоже, хозяин плантации, где Великий Джон был рабом, любил поиграть и всегда втягивал Джона туда, где можно сделать ставки. Так вот, Джон всегда выигрывал для своего хозяина, но делал все по-своему. И вот однажды его хозяин разговаривал с другим белым, и они начали хвалиться своими рабами. Другой белый говорит: «У меня есть ниггер, который побьет любого ниггера!» А хозяин Джона отвечает: «Моего Джона никто не побьет. Ставлю на него пятьдесят фунтов против твоих».

Так вот, другой белый согласился, и они порешили, что бой будет в субботу утром в городе ровно через месяц. Народ съезжался и сходился со всей округи, как на ярмарку. Приехал даже губернатор штата с женой и дочкой. А уж сколько ставок сделали!

Другой плантатор привез своего ниггера пораньше, часа за два до боя. Говорят, что ниггер был очень здоровый. Такой здоровый, что по ночам приходилось ему нагибаться, чтобы о звезды не удариться. С полдесятка белых дам как его увидали, так в обмороки и хлопнулись. Когда хозяин Джона увидел того ниггера, то понял, что проиграл пари. Того ниггера никому не дано было побить!

А Джон не показывался, пока до боя не осталось несколько минут. А когда тот ниггер разделся и приготовился биться, вышел Джон, разодетый как король колоний. В черных сапогах, ярко-красных штанах, в белой рубахе с кружевным воротником, в модной шляпе и с тростью с золотым набалдашником.

А потом он проделал такое, что у всех дух захватило. Подошел туда, где сидел губернатор с женой и с дочкой, замахнулся и ударил девочку прямо по лицу. А потом еще раз. Все белые пришли в ужас и повесили бы Джона на первом же суку, если бы еще кое-что не случилось.