Книга В плену у страсти роковой. Дочери Древней Руси, страница 178 – Любовь Сушко

Мы жили тогда без особых горестей и радостей. Город строился, иногда горел – пожары случалось то там, то тут, но все как-то стиралось из памяти, казалось тихим и безоблачным – просто обычная, привычная жизнь. Рада подрастала рядом со мной, Млада где-то далеко в княжеском дворце. Я даже не заглянула туда, хотя там была моя дочка, ведь великая княгиня все еще была жива.

О женщинах в нашем роду рассказывали разные истории. Наверное, моя жизнь будет такой серой и скучной, что никакой истории не может родиться.

Но может это не самое худшее, пыталась я утешить себя. Если мне чего-то и хотелось – увидеть дочь. Но это случиться, когда она умрет. Так я для себя решила, даже не думая, что сама могу покинуть этот мир раньше, чем она.

Убитый викинг по-прежнему, как это ни странно принимал участие в наших судьбах. И с того света он не позволял мне как-то устроить свою жизнь. Когда я думала о незнакомце, спрашивала себя, жив ли он, что с ним могло приключиться, почему он оказался вдруг у нас тут. Но никаких вестей из Киева пока не было.

Вдруг по городу пронесся слух о том, что князь Ярослав вместе с княгиней собирается навестить нас. В городе началась суматоха, как обычно бывает в таких случаях. Владимир хмурился, а я понимала, что, наверное, смогу увидеть свою дочь, хотя она никогда по-настоящему не была моей. Лучше было бы, если бы тайна вообще не раскрывалась.

Рада в тот день веселилась и радовалась не меньше нас всех. Она говорила, что весь город метут и прибирают. Посмотрев на меня пристально, она вдруг замолчала:

— Ты думаешь, она будет с ними? —спросила дочка.

Чувствовалось, что это ей совсем не нравится.

— Забудь о ней, она не стоит твоих слез.

— Я ее родила, она мне дорога по-своему, хотя я ее совсем не знаю. Но если ей не хочется быть с нами, то я не могу ее заставить.

Я понимала, что переживает она о себе самой, но ей хотелось как-то оправдаться, потому что она не собиралась признавать свою мать, не хотела быть с ней рядом. Но разве не становится твоим только тот ребенок, который рос вместе с тобой, а не в другом мире. Да и какие могут быть чувства к ребенку, которого встретил уже взрослым, совсем в другой жизни.

Еще несколько дней город бурлил как никогда прежде, а потом мы собрались в женской половине, когда князь со свитой, как сообщили дозорные, появился в городе. Сначала мне совсем не хотелось появляться перед ними, но потом я поняла, что сделаю для королевы слишком большой подарок, она еще подумает, что я боюсь ее, прячусь почему-то. Она ведь знала, что жива- здорова, и живут тут. Мне нечего было больше бояться. Я спокойно могу взглянуть ей в глаза, и это она должна бояться, что я заберу у нее ребенка, или еще что-то захочу предпринять.

Князь Владимир тоже казался спокойным, когда его отец все так же стремительно вошел в княжеские палаты вместе с сыном. Он постарел за эти годы, но был все так быстр, подвижен.

Мгновенно наши взоры встретились, совсем как когда-то прежде. Надо признаться, что мурашки побежали у меня по коже. Впрочем, только на миг я потеряла самообладание, но потом снова пришла в себя.

Княгиня вошла вместе с моей дочерью, разве могло было случиться по-другому. Только в этот миг я, кажется, покачнулась. Девочка была так красива, спокойна, она вроде подросла за это время, дети ведь вообще растут быстро. Только была она все так же холодна и спокойно, словно бы мы виделись с ней каждый день или она ничего не ведала обо мне. Любой другой ребенок и конечно, Рада мне были ближе, чем моя родная дочь.