Книга Королева Шотландии в плену, страница 153 – Виктория Холт

— Вы, так же, как и я, оказались в немилости у королевы, — констатировала Мария.

— Я вызвала ее недовольство, спасая жизнь своего мужа.

Мария улыбнулась. Удивительно, как динамичная Бесс смогла рассеять ее недавнее подавленное настроение.

— Мы не потерпим никаких глупостей с его стороны! — продолжала Бесс. — Вы, ваше величество, тоже не должны.

— Конечно же, я не потерплю.

Бесс улыбнулась.

— Если ваше величество чего-либо желает, прошу вас обращаться ко мне. Я сделаю все, чтобы ваши желания были исполнены.

— Садитесь, пожалуйста, — сказала Мария — Мне бы хотелось услышать новости о здоровье графа.

Бесс села, и они разговорились; Мария поняла, что теперь у нее в замке крепкий союзник. Бесс намекнула, чтобы она была осторожна с Хантингдоном. Она ручалась, что если две умные женщины станут действовать сообща, то им нечего бояться сующихся не в свое дело графов.

Когда Бесс ушла, Сетон заметила, как изменилось настроение королевы.

Елизавета приказала Норфолку явиться к ней и Виндзор. Она послала вызовы также графам Аранделу и Пемброуку, лорду Ламлею и сэру Николасу Трокмортону, имена которых назвал ей Лестер, как тех дворян, которые вместе с ним сговорились устроить брак Марии с Норфолком.

Норфолк, находившийся в Кеннингхолле, написал Елизавете, что болезнь не позволяет ему путешествовать. Арандел, Пемброук и их друзья, подчинившиеся приказу королевы явиться, были тотчас арестованы и препровождены в Тауэр, где были допрошены в надежде, что они обвинят королеву Скоттов в заговоре против английского трона. Они заверили тех, кто вел допрос, что Мария не претендовала на корону Елизаветы и что предложение о браке с Норфолком исходило не от нее.

В это время Елизавета послала Норфолку строгий приказ. Болен он или нет, он обязан явиться к ней без промедления. Норфолк выехал с огромной тревогой, был арестован по пути и отвезен прямо в Тауэр.

Когда Елизавете доложили о его аресте, она проявила мрачное удовлетворение. Она собиралась преподать урок первому пэру Англии. Но был еще человек, по которому она жаждала нанести удар. С тех пор, как Елизавета услышала, что Мария позволила, чтобы ее называли королевой Англии, она стала пристально наблюдать за ней. Она попыталась захватить Марию по возвращении из Франции в Шотландию. Она не могла спать спокойно, пока жива Мария; и когда судьба — в виде глупости королевы Скоттов — привела Марию в ее руки, она возликовала.

Она жаждала отделить эту красивую голову от этих изящных плеч. Она ненавидела королеву Скоттов по многим причинам. Мария была красивой, чрезвычайно желанной женщиной, и мужчины были готовы рисковать ради нее своими жизнями и состояниями. Они говорили то же самое и Елизавете; каждый день придворные твердили ей, что она — самая красивая женщина в мире. Она была их Глорией, владычицей подданных мужского рода, и все они пресмыкались у ее ног и старались перещеголять друг друга в лестных комплиментах. «И все же, — думала Елизавета в один из редких моментов, когда она смотрела правде в глаза, — сколько их нашлось бы, готовых преклоняться передо мной, окажись я бедной узницей в замке завистливого врага?»

Это была одна из причин, по которой она желала избавиться от Марии. Весьма жалкая причина — признавала королева Елизавета. Истинное основание было выше тщеславия и жеманства женщины. Это был мотив королевы: она боялась за корону. Мария могла встать во главе католических подданных Елизаветы. Те оспаривали законность брака Генриха VIII и Анны Болейн, могли провозгласить Марию, а не Елизавету, настоящей королевой Англии; следовательно, Мария должна умереть.