Онлайн книга «Община Св. Георгия. Роман-сериал. Второй сезон»
|
— Соскользнули ноги, родимый! Соображаю я, и тама и тута надо делать металлические, сварные. Крепления прочные надоть. — Кулибины! – не могла уняться Вера, утирая выступившие на глазах слёзы. В сарай вошёл доктор Сапожников. — Княгиня… Вера… Сказали, вы здесь… Вера Игнатьевна мигом успокоилась, смолкли и Александр Николаевич с Иваном Ильичом. Слишком бледный вид имел доктор Сапожников. Правой рукой он держался за левую половину груди, а в левой у него была французская газета. — Яков Семёнович, ты что?! – бросилась к нему Вера, заметив даже в не слишком ярком свете электрических лампочек (сарай при конюшне – не операционная), что по побелевшему лицу доктора Сапожникова разливается синева. Он протянул Вере газету и, грузно осев, потерял сознание. Вера Игнатьевна и подоспевший Александр Николаевич успели прочитать заголовок, моментально переглянулись так, словно случилось что-то страшное, и тут же слаженно взялись за доктора Сапожникова. — Саша, в клинику его бегом! Сердце! Иван Ильич схватил газету, но тут же, отшвырнув её, побежал за докторами. — Я подмогну! А что случилось-то? Что за переполох! Мне перескажите! Не понимаю я ваших нерусских языков, черти! На газетном снимке была запечатлена молодая женщина в мужском костюме, шляпа была глубоко надвинута на лицо. Жирный заголовок над снимком гласил:
Глава XXVI Весна 1906 года шла своим чередом. Весна любого года идёт своим чередом. Это происходит так давно, что нумерации не подлежит. Жизнь природы огромней и значительней жизни человека. И человек, в силу малости своей, придумывает и придумывает летоисчисления, чтобы отмечать смену зим на вёсны, чтобы ощутить свои малые лета хоть сколько-нибудь значимыми в бесконечности времени и пространства. «Вы видите, что нам приходится умирать почти в ту же минуту, когда мы успеваем родиться; наше существование – точка, наша жизнь – мгновение, наша планета – атом. Едва только начинаешь приобретать кое-какие знания, как уже приходится умирать и умирать почти невеждой…»[80] Но мало кто хочет приобретать знания. Приобретать хотят блага. И права на них. Это прекрасно. Но, увы, приобретение прав и благ неотделимо от приобретения знаний, а это – в силу нашей малости – не все осознают. Каждый из нас кажется себе огромным и значительным событием. И эта точка зрения тоже имеет право на существование. Но какое же зрение у точки, если «эти бесконечно малые существа… почти бесконечно горды»[81]'? И каждая следующая точка на радаре истории – tabula rasa[82], поскольку появляется чистой, без врождённого умственного содержания, и создать ресурс знаний есть задача каждой точки, чтобы из ничего стать хоть чем-нибудь. Куда уж из никем – всем! Губительный парадокс круговорота ничто в бесконечности, но… оставим. В масштабе века человеческого за последние полтора года действительно очень многое произошло. В конце октября 1905 года начало свою работу объединённое правительство, первое в истории Российской империи. Первым премьер-министром стал Сергей Юльевич Витте. И не было человека в России, который не плюнул бы в него. Для большинства просвещённых современников он был ярчайшим олицетворением самодержавной бюрократии, этой чудовищной нелепой неповоротливой махины, чьё пассивное состояние входило в жесточайшее противоречие с интенсивностью реальной жизни. Это так и было: Витте действительно был бюрократом. Но в то же время именно Витте стоял у истоков зарождения нового политического и социального порядка. Как можно что-то изменить, как можно создать что-то новое, не зная старого? Нельзя из ничего создать что-то. И у Господа была тьма и была бездна. |