Книга Община Св. Георгия. Роман-сериал. Второй сезон, страница 234 – Татьяна Соломатина

— Вас не учили стучаться, господин Покровский?! – гневно воскликнула Вера.

— Приношу извинения! И вам, Вера Игнатьевна. И вам, Владимир Сергеевич. Это было ужасное преступление и более никогда не повторится! Все мы время от времени преступаем черту, не правда ли, Владимир Сергеевич? Вы позволите мне переговорить с профессором наедине?

Кравченко поклонился Вере и, сухо кивнув Покровскому, удалился.

— Вера Игнатьевна, бога ради, обойдёмся без выговоров. Не постучал, грешен, каюсь! Но менее всего я ожидал застать в профессорском кабинете живую картину: морской офицер преклоняет колена перед княгиней. Полагаю, это в благодарность за ходатайство по восстановлению в правах?

— Это что, уже вся Россия знает?! – буркнула Вера. – Садись! – не слишком любезно указала она на стул Покровскому. – Чего тебе?

— Односложность вам не к лицу, княгиня. А я столько занимался с тобой риторикой! Но к сути! Я знал, что ты непременно выкинешь коленце, получив весточку. Потому решил взять ситуацию подлинный контроль, прости. Ты и только ты отправишься к старцу Иосафу.

— Старец Иосаф может отправляться прямиком в преисподнюю, где ему самое место! Если он нуждается в медицинской помощи, Владимир Сергеевич Кравченко более чем компетентен!

— Вера, Вера, Вера! – шутливо захлопотал Покровский. Но моментально изменился и стал похож на красивого хищника, смертельно опасного, но который никого не оставит равнодушным. – Ты самолично отправишься на этот чёртов остров. Хочешь, с Кравченко, хочешь – без. Ты встретишься с… мать его за ногу, старцем, моим дорогим другом! И тому есть причины!

Вера Игнатьевна смотрела на Покровского и растерянно моргала, словно маленькая девочка. Такой её давно никто не видел.

Монастырский баркас шёл по Ладоге. Вера Игнатьевна и Владимир Сергеевич сидели в кубрике.

— Владимир Сергеевич, благодарю вас, что согласились составить мне компанию. Одной мне визит в эту обитель был бы невыносим. Я буду вам крайне признательна, если всё, что вы вольно или невольно узнаете в монастыре, останется между нами.

— Разумеется. Что за человек этот старец? Я не из любопытства. Признаться, я не особо религиозен и не знаю, как себя с ним вести.

— Кто сейчас религиозен, кроме государя с супругой? – усмехнулась Вера. – Как себя вести со старцем? Полагаю, как с обыкновенным человеком. Старцы не привязаны к сану, так что соблюдения протокола не требуется. Предполагается, что это носители некоего духовного опыта. Тогда кто из нас не старец? Лучшее описание старцев одним махом дал Достоевский. Помните? «Старец Зосима был лет шестидесяти пяти, происходил из помещиков, когда-то в самой ранней юности был военным и служил на Кавказе обер-офицером»^[97]. Таков, как правило, анамнез у старцев. Накуролесили, а после давай щёки дуть о божественной силе. Как правило, это страстные люди, которые так поизносились, настолько обидели родных и близких, что всех порастеряли. Несомненно, на такой дорожке и мудрость приобретёшь, спору нет. Мудрость припудривать мозги тем, у кого они пожиже. «Храм живого Бога»! – Вера следом крепко выругалась.

К вечеру дошли.

Веру Игнатьевну и Владимира Сергеевича встретил послушник.

— Старец примет вас завтра. С нами отужинаете, переночуете и поутру…

— Какого чёрта?! – возмутилась Вера. Послушника это не смутило. Он и чего похуже слыхал. Не говоря о том, что повидал. – Что значит «старец примет»?! Он сам нас вызвал и… Начинается! Самое оно: бесстрастие, рассудительность, смирение, любовь, прозорливость, учительство, утешение, исцеление! Конечно, «святой» старец Иосаф стяжал в христианском подвиге все дары Святого Духа, как же! Чего бы не повыё…ся! – позволила себе Вера фронтовое словцо.