Книга Община Св. Георгия. Роман-сериал. Второй сезон, страница 62 – Татьяна Соломатина

— Ты не сможешь отказаться от денег. Потому что ты в клинике, как бы это сказать, при всём уважении к твоим талантам и успехам – всего лишь управляющий. Настоящий руководитель, а точнее сказать: владелец – вот он! – Покровский адресовал сияющий взгляд Николаю Александровичу. – Конечно, одно твоё слово и купец Белозерский откажется от чего угодно! Но ты никогда так не поступишь. Он невероятно великодушный человек. Ты никогда не поступишь подобным образом с таким человеком.

Вера Игнатьевна сейчас остро ненавидела Покровского за то, что он прав. Тоже мне, бином Ньютона! Он знал её лучше всех присутствующих.

— Я и не собираюсь отказываться от денег! – прошипела она.

Вера поднялась.

— Прошу меня простить, дамы и господа! Мы с ординатором Белозерским вынуждены покинуть банкет. Неотложное дело. Алексей Фёдорович! – поклонилась она профессору. – Николай Александрович! – поклонилась она старшему Белозерскому. Все заметили, что к Покровскому княгиня особо обращаться не стала. Да и с чего бы? А вот что младшего Белозерского хотя бы не свистом подозвала, и то хорошо. Впрочем, он сам бросился к Вере Игнатьевне быстрее грейхаунда^[34].

Николая Александровича очень всё это заинтересовало. Не Сашка, нет! Понятно же: сын влюблён, кто бы не влюбился? Княгиню это забавляет. Кто бы не забавлялся? Похоже, он что-то не знает именно об Илье Владимировиче Покровском. Хотя знаком с ним довольно давно, но всё больше по делам, производственным да финансовым.

А если это не только о Покровском? Есть ли что-то, что купец Белозерский хотел бы узнать о княгине Данзайр помимо её желания? Может, и хотел бы. Да умел себя обуздывать. Если посчитает нужным – сама и поставит в известность. Не посчитает – и хорошо. В таких делах меньше знаешь – крепче спишь. Вот с бухгалтерией тут в точности наоборот. Бухгалтерию знать надо досконально. А с женщиной в некоторые знания лучше не вникать, много печалей может оказаться. Кто умножает знания о женщине, умножает скорбь. Увы, не свою. Вряд ли есть такая скорбь, которую бы Николай Александрович не вынес, коль скоро пережил обожаемую жену, умершую родами. Кто умножает знания о конкретной женщине, умножает скорбь конкретной женщины. Уж чего-чего, а умножать печали Веры Игнатьевны Николай Александрович желал не больше, чем второго Потопа.

Ася, Кравченко и Концевич вместе возвращались с банкета в клинику. Ничего удивительного в этом не было. Концевич сегодня дежурил, хотя и оставил пост на некоторое время на вчерашних «полулекарей», но в случае необходимости за ним бы послали. Анна Львовна жила при клинике. Владимир Сергеевич вызвался проводить Асю. Не возвращаться же разными путями. Возможно, господин Кравченко и предпочёл бы остаться с Асей наедине, но вышли вместе, шли вместе и дошли тоже вместе. Обычное дело. Только Анна Львовна чувствовала неловкость. Без капелек она постоянно теперь чувствовала неловкость. С капельками ей было куда ловчее жить в последнее время. Но всё-таки она старалась себя ограничивать. Чтобы не было так заметно. Клиника же не работала в полную силу в режиме реконструкции. Амбулаторным пациентам не нужны капельки, так необходимые Анне Львовне. Не слишком нужны, иначе приметно будет.

— Мне, право, неудобно. Совершенно незачем было меня провожать! – обратилась Ася непонятно к кому. Под руку ни с кем не шла, господа шли по разные стороны на благопристойном расстоянии.