Книга Святые из Ласточкиного Гнезда, страница 70 – Донна Эверхарт

И правда, вскоре десятник сказал:

— Вот видишь? А ты думал, друзей нашел, да? Белый якшается с ниггерами! Охренеть. Это все равно что собака с кошкой. Думаешь, Бог так задумал, а, Батлер? Эти ниггеры свое место знают. Потому что понимают, что их ждет, если они его забудут. Так ведь, Поминай-как-звали?

— Так, сэр. Знаем, это точно. И всегда знали.

— Ну, Батлер, что ты на это скажешь? – спросил Суини. – Даже ниггер умнее тебя, а?

В это теплое утро, когда солнце рассыпало золотые лучи в гуще деревьев и на мокрой от росы земле, Дэл взял с собой губную гармошку. По дороге он наигрывал негромкую мелодию, и его музыка смешивалась со скрипом колес, усталыми вздохами и болезненными стонами остальных. По всем тут было видно, как сказалась на них жизнь и батрачество в лагере. Покрытые следами комариных укусов, язвами от нарывов, сыпью, порезами, синяками и царапинами, эти люди бродили по сосновому лесу, как стая паршивых собак. Насколько Риз мог судить, никому, включая и его самого, та работа, которой они занимались, на пользу не шла.

Путь на повозке был недолгим: вскоре они уже подъехали к месту стоянки. Дэл заметил Кобба – тот уже бежал к своему участку, держа хак наперевес, как саблю, словно готовился вступить в схватку с деревьями. Дэл мысленно пожелал парню удачи. Хоть он и знал, что Баллард присматривает за его соседом, но рано или поздно настанет день, когда никакие отговорки не помогут. Ворон постоянно напоминал об этом Балларду: говорил, что Кобб не выполняет норму и что это плохо влияет на настрой его людей. Кое-кто из них, мол, тоже начинает думать, что можно и поменьше напрягаться. Суини держал своих подчиненных в страхе, в постоянной тревоге о том, что он может с ними сделать. Они всю жизнь работали на износ, и добить их, изможденных, такими методами наказания, к каким прибегал десятник, было не труднее, чем раздавить птенца, выпавшего из гнезда.

Все выбрались из повозок и подняли глаза к синему, отливающему сталью небу. Солнце сияло, и нигде не видно было ни облачка. Дэл похлопал себя по голове, по шее, по рукам: вокруг роились полчища комаров, норовя сесть на любой клочок открытой кожи. На стоянке горели костры, куда подбрасывали сырые дрова, чтобы было побольше дыма: считалось, что он прогонит кусачих насекомых. Добиться этим удавалось в основном того, что все вокруг начинали кашлять. Дэлу было жаль мулов: хвосты у них безостановочно дергались, шкура сделалась бугристой от укусов. Он слышал, что в Эверглейдс, во Флориде, одного мула ночью закусали до смерти.

Дышалось в это утро тяжело, и Баллард, кажется, кашлял еще сильнее, чем обычно, и все клонился вперед в седле, как будто с трудом держался на лошади. Он достал из кармана тряпку, вытер лоб, и Риз заметил, что цвет лица у десятника землистый, нездоровый. Может, просто вымотался, как и все они. Дэл углубился в лес, радуясь уединению. С запада дул легкий ветерок, и деревья словно приветственно нашептывали что-то. Под их успокаивающий шелест Риз принялся за работу. Утро прошло тихо-мирно, и не успел он оглянуться, как прозвенел звонок на обед. Кобба среди обедавших и отдыхавших под деревьями было не видать – пропал с концами. Вскоре и Дэл снова принялся за дело: в четком размеренном темпе обрабатывал «кошачьи мордочки», время от времени слыша выкрики других рабочих, и его голос бодро и уверенно вплетался в общий хор. Несколько раз мимо проехал Ворон – без всякого дела, только для того, чтобы отпустить очередное ехидное замечание.