Книга Святые из Ласточкиного Гнезда, страница 68 – Донна Эверхарт

Управляющий продолжал:

— Черт, да ему же не больше пятнадцати, ну шестнадцать, самое большее. Так ведь, парень? Я сразу понял, как только ты появился. Ну-ка, говори, сколько тебе лет?

Мышцы у Рэй Линн облегченно расслабились. Так речь не о поле, а о возрасте! Это еще можно уладить.

— Я же говорил, что с ним что-то не так, – вставил Ворон.

Рэй Линн проговорила нарочито грубоватым, заносчивым тоном:

— Никаких не пятнадцать. Мне… шестнадцать. И что с того?

Суини лениво подошел к ней.

— Это еще не значит, что можно от работы отлынивать, вот что с того.

Она отступила на шаг. Пальцы десятника постукивали по кожаной плетке-змейке, свисавшей с пояса. Баллард заслонил Рэй Линн собой.

— Это мой работник, – сказал он.

Пиви вмешался:

— Правила есть правила, Баллард, ты это прекрасно знаешь, так что у него остается последний шанс. Суини, мне с тобой нужно поговорить.

Баллард пообещал:

— Он будет выполнять норму.

Ворон сверкнул на Рэй Линн своими темными, как ночь, глазами и двинулся за управляющим. Рэй Линн выдохнула, глядя им вслед. Повернулась к Балларду, чтобы поблагодарить, и увидела, что тот держит руку на животе, словно борясь с болью. Это напомнило ей Уоррена и то, как он держался за бок.

Баллард наклонился к ней и сказал:

— Не подводи меня больше, парень. Раз уж ты у нас, надо работать как полагается, иначе я ничего не смогу поделать, шестнадцать тебе или сколько там. – Глаза у него были налиты кровью и блестели, как стеклянные.

— Да, сэр, – ответила Рэй Линн. – Спасибо вам.

Баллард, сгорбившись, отошел, а цветные работники из обеих команд уставились на нее. У большинства вид был безучастный, но некоторые смотрели сердито. До нее донеслось негромкое ворчание, и она невольно разобрала слова:

— Он нам всем тут свинью подложит.

— Вот увидите, найдут на кого его работу свалить.

— Помнишь, что с Боунсом сделали, причем за меньшее.

— Несправедливо.

— Да уж.

— А Дабья? Его тогда выпороли, а потом еще и в ящик засадили.

Дэл Риз тоже не уходил – стоял неподалеку, засунув руки в карманы, с лицом настолько отрешенным, что Рэй Линн не могла расшифровать его выражение. Измученная, с раскалывающейся головой, она побрела к своей хижине. Там она первым делом направилась в уборную. Днем она все время боялась, что ее застанут за отправлением нужды: еще одна проблема, о которой она не подумала заранее. Не хотелось рисковать, присаживаясь на корточки прямо в лесу. Она старалась пить поменьше и отчасти поэтому чувствовала себя такой изможденной. Потом она пошла в дом, намереваясь смыть с себя дневную пыль и грязь, поесть и лечь спать, но у ограды стояла Корнелия, держа в руках что-то, прикрытое тонким чайным полотенцем.

Не поднимая глаз, женщина тихонько проговорила:

— Я не успела как следует поблагодарить вас за то, что вы сделали. Да еще и нагрубила. Но вы не должны были вступаться за меня, а тем более платить за эту ткань. Деньги я вам потом верну, а пока принесла вот это.

Она протянула то, что было у нее в руках, и Рэй Линн взяла. Гостинец был еще теплый, и от него пахло ванилью.

— Ничего такого особенного, – пробормотала Корнелия. – Водяной пирог^[7].

— Спасибо, – ответила Рэй Линн. – Давненько я такого не ел.

— Вот бы с фруктовой начинкой испечь – я фруктов в прошлом году насушила, да их какие-то твари погрызли. Тут ничего долго не хранится. – Наконец она посмотрела Рэй Линн в лицо и прикрыла рот ладонью. – Что это у вас такое с глазом?