Книга Под мраморным небом, страница 159 – Джон Шорс

При виде последствий недавнего побоища я испытала тошноту, как и тогда, когда армия Аурангзеба захватила нас в кольцо. Хищные птицы клевали лица солдат, горстка деканцев, молодых и старых, снимала с трупов все более или менее ценное. На нас они почти не обратили внимания – слишком были заняты грабежом. Все они выглядели изможденными, большинство были без обуви и абсолютно все – одеты в лохмотья. Вероятно, Аурангзеб сжег их продовольствие, подумала я, вдруг охваченная чувством вины. Даже если эти люди наши враги, все равно дети и старики не должны голодать.

Наконец тяжелый запах смерти остался позади, однако образы изувеченных тел не выходили у меня из головы. Ударив пятками по бокам коня, я заставила его идти быстрее, нагнала Низама и спросила:

— Как ты думаешь, Низам, весь мир такой же жестокий, как Хиндустан?

Он высматривал свежие следы на дороге:

— Нет, вряд ли, моя госпожа.

Я повернулась в седле, глядя, как птицы кружат над мертвыми. Подобные зрелища повергали меня в уныние.

— Я не хочу никого убивать, чтобы освободить Ису и Арджуманд.

— Знаю. Но, возможно, придется.

— Что? Найти их и освободить с помощью твоего клинка?

— Я освобожу их ночью. К тому времени, когда их хватятся, мы будем...

— Возможно, их охраняют десять человек, – сказала я, не дав Низаму договорить. – Допустим, ты убьешь нескольких, но при этом сам погибнешь? Или тебя ранят? Как тогда быть? – Низам хотел ответить, но я добавила: – Нет, есть вариант получше, хотя тоже рискованный.

Он отмахнулся от огромной мухи:

— Что ты предлагаешь?

— Все очень просто. Мы придем к султану Биджапура и скажем ему, кто мы такие.

— И он нам перережет глотку!

— Нет, не перережет. Я предложу ему кое-что в обмен на их свободу.

— У нас ничего нет, моя госпожа.

— У нас есть все, – возразила я. – Я выдам ему Аурангзеба, которого он наверняка ненавидит больше всех на свете.

Низам резко кашлянул и сплюнул грязную слюну, ибо у каждого из нас горло было забито пылью.

— Ты предашь своего брата?

— Он мне брат только по крови. Во всем остальном – враг. И я еще ни разу ему не навредила. Я давно могла бы его убить или позволить ему умереть на моих глазах.

— А в Биджупаре, значит, ты его предашь?

— У меня нет выбора, – сказала я, облизывая потрескавшиеся губы.

— Тише, – вдруг тихо сказал Низам, глянув назад. В низине взлетели птицы, подняв облако пыли, и быстро полетели в нашу сторону. – Меняем коней! – резко произнес Низам, спрыгнув с седла.

Я судорожно пыталась забраться на одного из наших запасных жеребцов. Низам схватил наиболее ценные из наших вещей и ударил по крупу каждого из коней, на которых мы ехали, отправляя их навстречу приближающемуся отряду.

— Что ты...

— Если повезет, они погонятся за лошадьми, – оборвал он меня, оседлав коня. – Теперь скачи! Во весь опор!

Отчаянно вцепившись в поводья, я ударила пятками по бокам коня. Спустя несколько мгновений наши кони уже мчались галопом с умопомрачительной быстротой. Ветер сорвал с меня тюрбан, волосы затрепетали у меня за спиной. Седло больно ударяло по моим ягодицам. Раздались ружейные выстрелы.

— Быстрее! – вскричал Низам.

Как я ни боялась вылететь из седла, я опять ударила пятками по бокам коня. Тот заржал, побежав еще быстрее. Оглянувшись, я увидела, как Низам вытащил из чехла свой лук и повернулся в седле. Меня объял отчаянный страх. Низам пустил стрелу, исчезнувшую в облаке людей и коней у нас за спинами. В нас опять стали стрелять из мушкетов; воздух затрещал от выстрелов, но пули нас не задевали. Вероятно, не имея возможности на скаку перезарядить ружья, наши преследователи стали стрелять в нас из луков. Низам тоже пустил очередную стрелу, а потом заметил, что я смотрю на него.