Книга Под мраморным небом, страница 160 – Джон Шорс

— Скачи! – крикнул он. Я опять повернулась лицом вперед. Дорога, всегда казавшаяся прямой, когда мы ехали медленнее, теперь извивалась; земля проносилась мимо сплошным бурым ковром. Я криком подгоняла своего коня, пятками неустанно ударяя в его бока. Вновь заржав, мой жеребец помчался еще быстрее. В землю передо мной вонзилась стрела. Я оглянулась и увидела, как один из преследователей с воплем упал со своей лошади. Низам опять натянул тетиву, и еще один из преследователей упал.

— Нас нагоняют! – крикнул Низам, и он был прав, так как дорога становилась каменистой. Если мой конь споткнется, мы наверняка погибнем.

И вдруг, словно по волшебству, жажда жизни вытеснила страх, и из головы исчезли все мысли, кроме тех, которые могли бы спасти нам жизнь.

— Золото! – крикнула я в свою очередь. – Брось им золото!

Низам не колебался. Он опустил лук, сунул руку в переметную суму и стал горстями вытаскивать золотые монеты и подбрасывать их высоко в воздух, чтобы они искрились на солнце. Сотни монет падали в пыль позади нас. Я думала, Низам остановится на одном мешочке, но он быстро опустошил и второй. Вскоре за нами тянулся шлейф из золотых монет, на которые могли бы безбедно существовать до конца жизни сто человек.

Воины доскакали до монет, и я стала молиться, чтобы они остановились. Наверно, Аллаху было скучно в тот день, так как при виде сверкающего золота солдаты остановили коней и спешились, издавая торжествующие крики. Большинство бросились на землю и стали рыться в пыли, словно мангусты; другие, обнажив мечи, стали драться друг с другом.

— Не замедляй ход! – снова крикнул Низам.

Я продолжала гнать коня, и вскоре наши преследователи исчезли из виду. После мы еще долго мчались без остановки, пока я не начала бояться за наших коней. Жара стояла обжигающая, у моего коня изо рта капала белая пена. Я стала постепенно замедлять его ход и только тогда осознала, как гулко стучит мое сердце. Низам тоже поравнялся со мной и поехал медленнее. Он обливался потом и был весь покрыт пылью.

— Оторвались? – задыхаясь, спросила я.

— Возможно, – ответил Низам. – Но лучше не останавливаться. – Он пустил коня рысью, но часто поворачивался в седле, глядя назад. – Это ты хорошо придумала, моя госпожа, – добавил он.

Прикрыв ладонью глаза от палящего солнца, я сказала:

— Знаешь, это было так странно, Низам. Внезапно мое сознание прояснилось. Страх, конечно, остался, но мысль работала четко.

— У некоторых в бою так бывает. Они видят то, что не доступно восприятию всех остальных. Пусть это не самые сильные воины, но они способны повести за собой других. Твой брат, увы...

— Именно такой человек, – закончила я за Низама. – Но я все равно его предам.

— И правильно сделаешь. Но как?

Погоня измотала меня, так что обдумывать план у меня не было сил.

— Может, отдохнем, Низам? – сказала я, глядя вдаль. На горизонте поднималась гряда гор. Я знала, что мы уже недалеко от деканской крепости, так как Низам сегодня утром сказал, что нам осталось только пересечь реку и горы, сразу за которыми стоит Биджапур.

Близился полдень, и Низам, думаю, тоже был не прочь отдохнуть. Он свернул с дороги и направил коня вдоль русла высохшего ручья. Через некоторое время мы выехали на широкое пространство, покрытое песчаником, миновали выбеленный солнцем скелет верблюда. Низам вновь вывел нас к ручью и, к моей великой радости, нашел наполненную водой впадину в земле, заслоненную кустами и нависающим каменным выступом. Мы стреножили наших лошадей и устроили лагерь.