Книга Слишком хорошая жена, страница 4 – Амина Асхадова

Она говорила это настойчиво, так, будто у меня есть кто-то, кто вечером снимет с меня пальто, нальет чай и скажет: «Ложись, я все сделаю, а ты ни о чем не беспокойся».

Дело в том, что такого человека в моей жизни больше нет.

Я киваю, слушаю, задаю вопросы, только все это время внутри у меня звучит одна и та же мысль: мы должны были быть здесь вместе.

Я сотни раз представляла этот момент. Как мы с Мироном сидим рядом. Как он шутит, чтобы скрыть волнение и как крепко держит меня за руку. Как врач поворачивает экран к нам, а он смотрит и молчит, потому что у него перехватывает дыхание — в точности, как у меня сегодня!

Я представляла, как мы выйдем отсюда вдвоем. Как он напишет родителям благую весть. Как купит по дороге кофе, хотя врач скажет «лучше без». Кофе ведь нельзя…

И как потом, вечером, мы будем лежать в обнимку и обсуждать имена.

Но я выхожу из клиники одна и на секунду останавливаюсь на ступеньках.

В руках — папка с бумагами. Направления на анализы крови, скрининг и рекомендации. Все это выглядит слишком реальным, чтобы счесть за сон, и я рассматриваю эти заключения еще раз.

Солнце светит слишком ярко, хотя воздух отчетливо пахнет зимой.

Декабрь.

Я щурюсь и делаю шаг, спускаясь с лестницы.

Люди проходят мимо — у каждого своя жизнь, свои планы, свои радости и боли. Никто не знает, что у меня внутри только что подтвердили целую вселенную.

Я достаю телефон, чтобы вызвать такси, но на телефон падает сообщение, заставляя меня прирасти ногами к земле.

Мирон:

«Ева, я сегодня был в ЗАГСе. Подал заявление на развод».

Я перечитываю сообщение несколько раз.

Сегодня.

Подал.

На развод.

Я стою посреди улицы и чувствую, как что-то внутри меня окончательно разбивается вдребезги.

Я медленно опускаюсь на край скамейки возле клиники. Люди обходят меня, не задевая, будто я стала прозрачной.

Я кладу руку на живот.

Вроде бы нет… не прозрачная…

Но меня здесь будто нет…

Телефон снова вибрирует.

Мирон:

«Я знаю, что это тяжело. Я не хотел делать тебе больно таким образом. Но я считаю правильным быть честным до конца».

Я печатаю холодный ответ:

«Я помню. Ты честно сказал, что любишь другую».

«Да», — приходит мне мгновенный ответ.

Я смотрю на экран, и у меня вдруг появляется странное ощущение — будто он сейчас где-то рядом. Будто он тоже сидит, уставившись в телефон, подбирая слова, которые все равно меня ни черта не спасут!..

Мирон:

«Я помогу финансово. Если тебе будет нужна помощь с врачами, обследованиями, чем угодно — скажи».

Я закрываю глаза.

Вот в этом и весь Мирон.

Он не исчез, не сбежал, он просто ушел.

И это бесит больше всего! Его правильность!.. Его холодность…

Я думаю о том, как мы еще неделю назад завтракали на той кухне. Как он наливал мне чай и машинально убирал волосы с моего лица. Как мы молчали, и это молчание было уютным, привычным…

Я думаю о том, что теперь каждое обследование, каждое УЗИ, каждый страх и каждая радость будут без него, и это добивает меня окончательно.

«Нам от тебя ничего не нужно», — пишу усталый ответ.

Я поднимаюсь со скамейки и все-таки вызываю такси. В машине я сижу тихо, глядя в окно. Город плывет мимо, как декорация, и я прижимаю папку с анализами к груди, будто это что-то хрупкое.

Дома я разуваюсь и кладу папку в стол. Квартира встречает меня тишиной. Здесь остались его вещи. Его чашка. Его книга на тумбочке. Его свитер, забытый на стуле.