Книга Нестандартное обучение, страница 30 – Татьяна Берест

И сразу — другой звук.

Упаковка презервативов падает рядом.

Я поворачиваю голову.

Серые глаза.

Дмитрий.

Стоит рядом, без рубашки, в одних штанах, и от него веет холодом так, будто только что открыли окно в мороз. Вода ещё не высохла на коже, капли скатываются вниз, но он даже не двигается — просто смотрит.

Прямо.

Жёстко.

Без единой эмоции, которая могла бы разрядить.

— Пользуйтесь, — говорит спокойно.

Бросает взгляд на упаковку, и проходит дальше, как будто это обычная сцена.

Садится.

Щёлкает зажигалкой.

Огонёк коротко отражается в его глазах, потом исчезает за дымом.

Он курит.

И не отводит взгляд.

Костян замирает на секунду, потом резко отрывается от меня, проводит рукой по лицу, выдыхает хрипло:

— Ты вообще… охренел?

В голосе раздражение, но не злость — скорее срыв.

— Выйди.

Дмитрий чуть склоняет голову, выдыхает дым в сторону, не торопясь.

Уголок губ едва заметно двигается.

— А что, — тихо, почти лениво, — я мешаю?

Я замираю.

Слишком резко всё меняется.

Секунда назад — одно. Сейчас — совсем другое. Я будто выпадаю из момента, стою внутри него и не понимаю, куда смотреть, на кого реагировать.

Костян выдыхает, коротко, сдерживая раздражение, и снова тянется ко мне. Ладонь на шее, пальцы в волосах — притягивает обратно, возвращает в ощущение, где всё проще.

— Он мешает тебе, Ника? — шёпотом, почти в губы, с той самой хриплой насмешкой.

И снова целует.

Жёстче, чем раньше.

Как будто хочет перекрыть всё остальное.

Я почти отвечаю.

Почти.

— Достаточно.

Голос Дмитрия режет.

Он уже не сидит.

Движение резкое — стул отъезжает, он поднимается и в два шага оказывается рядом. Рука с силой отталкивает Костяна в сторону — без замаха, но так, что тот отступает.

Костян сразу убирает руки, взгляд становится жёстким:

— Ты что творишь вообще?

Но я не успеваю ни на него посмотреть, ни ответить.

Потому что Дмитрий уже рядом.

Слишком близко.

Холод от него ощущается сильнее, чем тепло от Костяна. Вода ещё не высохла, кожа прохладная, и от этого контраст бьёт сильнее.

Он не спрашивает.

Не даёт выбора.

Просто вцепляется в губы.

Резко.

Жёстко.

Он не поцеловал — он атаковал.

Его губы — жёсткие, горячие — сминают мои. Язык — глубокий, настойчивый — проникает без предупреждения, диктует ритм.

Я распахиваю глаза шире.

На мгновение.

Потому что это совсем другое.

Давление сильнее, дыхание грубее, движения точнее — как будто он не берёт, а отбирает.

Он отрывается так же резко, как начал.

Смотрит.

Прямо.

Долго.

Потом отступает.

Возвращается на место, будто ничего не произошло, садится, снова щёлкает зажигалкой.

Дым поднимается медленно.

— Не мешаю, — говорит тихо.

Костян где-то сбоку выдыхает — глухо, с нажимом, будто сдерживает сразу несколько реакций.

Проводит рукой по лицу, усмехается коротко, без веселья:

— Вот это нас сейчас унесло… — качает головой, почти себе.

Потом подходит ближе.

Останавливается напротив меня.

Смотрит внимательно, уже не так жёстко, но всё ещё цепко, будто пытается понять, где я сейчас — здесь или всё ещё там, в этом сбитом, рваном моменте.

А я правда не понимаю.

Мысли есть.

Где-то.

Орут, что надо выйти, уйти, закрыться, просто исчезнуть отсюда.

Но тело не двигается.

Вообще.

Как будто меня держит не кто-то из них — а сама ситуация.

Слишком плотная.

Слишком живая.