Книга Сквозь его безумие, страница 32 – Татьяна Берест

Челюсть снова напрягается, проходит движение, как будто он сдерживает что-то на грани.

— Рождённые любят это.

Голос ниже, плотнее.

Он склоняется ближе, почти касаясь губами кожи рядом с раной, ведёт дыханием вдоль шеи, медленно, как будто считывает.

— Они не пьют сразу.

Тише.

Его пальцы смещаются, находят пульс, задерживаются.

Они раскрывают.

Он делает вдох.

Глубокий.

Дольше, чем нужно.

Грудь подаётся вперёд, и на секунду кажется, что он теряет ритм, потом ловит его обратно.

— Сначала одно.

Голос становится глуше.

— Потом другое.

Он чуть отстраняется, но не уходит — остаётся слишком близко, взгляд цепляется, удерживает.

Зрачки всё ещё широкие.

Тёмные.

— Я этого не понимал.

Слова выходят сквозь сжатые зубы.

Он проводит языком по губам, медленно, будто ловит остаток вкуса.

Пальцы впиваются сильнее.

— А теперь...

Он смотрит прямо.

Без отвода.

— Начинаю.

Усмешка возвращается.

Тоньше.

Опаснее.

Значит, будем разбирать.

Голос падает ещё ниже.

Почти в кожу.

— До конца.

Дальше все плывет.

Не обрывается — тянется, размазывается, как будто между моментами нет границ. Только отдельные куски, за которые цепляется сознание.

Слабость накрывает не сразу.

Она подкрадывается изнутри — сначала лёгкая пустота, потом тяжесть в теле, будто оно становится чужим, мягким, не держащим. Руки не слушаются до конца, в пальцах покалывает, дыхание сбивается на ровном месте.

Я помню, как он ведёт меня.

Или несёт — уже не понимаю.

Плечо под моей щекой твёрдое, тёплое, шаги ровные, уверенные, и от этого движения укачивает сильнее, чем от самой слабости.

Машина.

Салон тёмный, закрытый, воздух плотный. Я прислоняюсь к сиденью, голова сама заваливается в сторону. За окном мелькает что-то — огни, тени, линии дорог, которые не успеваю собрать в целое.

Дорога уходит вверх.

Плавно.

Потом резче.

Где-то сбоку тянутся холмы, темнеют, переходят в горы — они уже не давят, как раньше, а просто стоят, огромные, неподвижные, и от этого становится ещё тише.

Я закрываю глаза.

Открываю снова — уже другие огни.

Один дом.

Он стоит отдельно, чуть в стороне, будто не вписан до конца в окружающее. Деревянный, тёплого тёмного цвета, с широкими окнами, из которых льётся мягкий свет. Балкон с резными перилами, крыша тяжёлая, с острым скатом, и всё это выглядит слишком аккуратно, почти нереально — как будто его поставили сюда не для жизни, а чтобы смотреть.

Наверное, вокруг красиво.

Я понимаю это где-то на уровне мысли.

Но сил смотреть нет.

Машина останавливается.

Движение обрывается, и вместе с ним тело окончательно сдаёт. Я не успеваю даже открыть дверь — он уже рядом.

Руки подхватывают.

Легко.

Я не сопротивляюсь.

Даже не думаю об этом.

Просто закрываю глаза, утыкаясь в него, потому что так проще удержаться в сознании хоть немного дольше.

Дальше — тишина.

Короткая.

И когда я открываю глаза снова — уже постель.

Мягкость под спиной, тёплая ткань под пальцами, потолок над головой, который сначала расплывается, а потом собирается в чёткую линию.

Он садится напротив, чуть подавшись вперёд. Контейнер в руках открывает быстро, почти резко. Взгляд сразу цепляется за меня, жестко, без рассеивания.

— На меня смотри, — говорит он тихо, но в голосе нет мягкости, только давление.

Я поднимаю глаза. Это даётся сложнее, чем должно — тело ещё ватное, мысли расплываются, но его взгляд держит, не даёт уйти.