Книга Сквозь его безумие, страница 35 – Татьяна Берест

Секунда тишины.

Он чуть склоняет голову, и голос становится тише, ближе.

— Бьётся.

Пауза не нужна — он просто продолжает, так же ровно:

— Иначе.

Ладонь на спине замирает, потом снова сжимается чуть сильнее.

— Медленнее.

Короткий вдох.

— Тело холоднее.

Он говорит это без гордости.

Без объяснений.

Как факт, который не требует принятия.

Пальцы едва заметно двигаются по моей спине, ритм совпадает с ударами под щекой.

— Но живое.

Тише.

Почти в меня.

— Настолько, чтобы ты сейчас это слышала.

Я вцепляюсь в её шею.

Без мысли.

Без остановки.

Первый глоток — и меня сносит.

Красный.

Это не просто вкус — это удар. Вливается сразу, резко, как будто не течёт, а бьёт изнутри, разносится по телу, врывается в каждую точку.

Ещё.

Глубже.

Сильнее.

Я тяну, не разбирая, и с каждым глотком это только раскрывается — шире, гуще, сложнее. Не просто кровь. В ней что-то ещё, слои, которые я раньше не чувствовал, не ловил

Слишком много.

Слишком хорошо.

Голова пустеет.

Остаётся только это.

Ритм.

Тепло.

И это красное, которое заполняет всё.

Я сжимаю сильнее.

Притягиваю ближе.

Ещё.

Мне мало.

Мысль проскальзывает, быстрая, как вспышка — не останавливаться.

В этот раз — нет.

Я почти решаю.

Почти.

— Больно... Влад... мне очень больно...

Голос рвётся сквозь это.

Слабый.

Но он проходит.

Режет.

Меня дёргает.

Резко.

Как будто внутри что-то цепляют и тянут в разные стороны.

Я замираю на долю секунды.

И этого хватает.

Пульс под губами уже не тот.

Слабее.

Реже.

Это доходит не сразу.

Но доходит.

Чёрт.

Я отрываю себя.

С силой.

Так, что внутри всё протестует, рвётся обратно, требует продолжить, закончить.

Я сжимаю зубы.

Слишком сильно.

Дыхание сбивается.

В голове всё ещё красное.

Слишком.

Я отстраняюсь на сантиметр.

Не дальше.

Смотрю.

Пытаюсь собрать себя.

И понимаю — я не уверен.

Что не передумаю.

Я поднимаю взгляд.

Внутри всё орёт — закончить

Довести до конца.

Не отпускать.

Но её глаза...

Они на мне.

Слишком открытые.

Слишком спокойные для того, что происходит.

Это не паника.

Не сопротивление.

И на секунду меня выбивает — это я внушил или там правда что-то есть, что держится, несмотря ни на что.

Губы бледные.

Почти белые.

Кожа теряет цвет на глазах, под глазами тень, дыхание сбивается, грудь поднимается с усилием.

Пульс под пальцами слабый.

Чёрт.

Я сжимаю челюсть.

Резко подхватываю её.

Тело лёгкое.

Слишком.

Как будто уже не держится само.

Дорога рвётся кусками.

Повороты, тени, свет — всё мимо.

Я не веду.

Я тащу нас туда, где можно закрыть это.

Дом появляется сразу.

Как укрытие.

Дерево тёмное, тяжёлое, вписанное в склон, окна горят тёплым светом, но внутри тишина.

Горы вокруг стоят плотной стеной, давят сверху, как щит, отрезая всё лишнее.

Здесь можно.

Дверь открывается резко.

Я вхожу.

Кладу её.

Руки на секунду задерживаются — проверяю, есть ли отклик.

Есть.

Слабый.

Достаточно.

Нужно кормить.

Иначе дальше не будет.

Я открываю еду, почти не глядя.

— Ешь.

Голос глухой.

Собранный.

Она слушается.

Сразу.

Без вопросов.

Я слежу за каждым глотком.

За тем, как двигается горло, как возвращается цвет, как дыхание становится ровнее Медленно.

Но возвращается.

Хватит.

Пока.

Я ложусь рядом.

Близко.

Слишком близко.

Жажда не уходит.

Она сидит под кожей.

Красный всё ещё там, в голове, не отпускает, не даёт собрать мысли в одно.