Книга Сквозь его безумие, страница 40 – Татьяна Берест

Близко.

Слишком близко, чтобы можно было отстраниться или сделать вид, что это не происходит.

В его глазах — провал. Глубокий, тёмный, без дна. Он как будто не здесь, не со мной, а где-то внутри себя, в том месте, куда я не могу дотянуться. Взгляд скользит, не цепляясь, проходит сквозь меня.

И в какой-то момент становится по-настоящему страшно — не из-за боли, не из-за крови.

Из-за того, что меня там нет.

Только вкус.

Только ощущение.

Только он.

Я чувствую, как его губы плотнее прижимаются к коже.

Глоток.

Глубже.

Сильнее.

Тело дёргается само, дыхание сбивается, пальцы впиваются в его плечо, пытаясь удержаться хотя бы за что-то.

И в этот момент он возвращается.

Резко.

Как будто что-то щёлкает.

Взгляд собирается.

Фокусируется.

Прямо на мне.

Зрачки всё ещё расширены, дыхание тяжёлое, челюсть напряжена, но теперь он видит.

Меня.

Не то, что под кожей.

Не кровь.

Меня.

Влад делает ещё один глоток.

Медленнее.

Как будто уже через усилие.

И сразу после — отрывается.

Резко.

Рука на моём запястье ослабевает, пальцы разжимаются не сразу, будто не хотят отпускать. Он отпускает с усилием, почти с раздражением на самого себя.

Я остаюсь стоять, но ноги подводят.

Он перехватывает меня жёстко, не давая осесть. Рука на спине сжимается сильнее, притягивает к себе, почти вдавливает, будто проверяет — держусь ли я ещё.

Я дышу неровно.

Слишком быстро.

Слишком поверхностно.

Он смотрит в лицо.

Долго.

Взгляд всё ещё тёмный, зрачки расширены, в них что-то не до конца улеглось что было секунду назад. Челюсть сжата, скулы резкие, дыхание проходит через зубы.

Он склоняется ближе.

Не к ране.

К лицу.

Настолько близко, что я чувствую его дыхание на губах.

Интересно... - голос ниже, хриплый, как будто он вытягивает его через сопротивление. — у тебя адреналин... не как у других.

Пальцы на моей спине медленно смещаются, сжимают, отпускают, снова сжимают, будто он всё ещё держит себя через это движение.

Обычно — страх, — тише, почти в меня. — Резкий. Грязный. Он давит на вкус, перебивает всё остальное.

Он наклоняет голову чуть вбок, взгляд скользит по моему лицу, задерживается на губах, потом снова поднимается к глазам.

— А у тебя...

Слова обрываются на секунду.

Он втягивает воздух глубже.

С усилием.

— У тебя в этом... есть что-то другое.

Пальцы на моей спине сжимаются сильнее.

— Больше движения.

Голос почти шёпот.

— Больше... живого.

Я смотрю на него.

Не отвожу взгляд.

— Мне не страшно с тобой.

Он замирает.

Челюсть напрягается так, что это видно — резко, почти болезненно. Взгляд на секунду уходит в сторону, будто он отталкивает что-то внутри, потом возвращается ко мне.

Снова.

Глубже.

Тяжелее.

— Чёрт... - выдыхает, глухо, сквозь зубы.

Я не двигаюсь.

— Что?..

Он не отвечает сразу. Только смотрит, дольше, чем нужно, будто взвешивает что-то, что уже почти решено.

Выдыхает медленно.

Склоняется ближе.

— Можно?..

Сердце замирает.

На секунду.

И тут же начинает биться быстрее, сильнее, глухо отдаваясь где-то под рёбрами.

Я не понимаю, почему не отступаю.

Почему не думаю.

Почему хочу этого.

— Да.

Слово выходит тихо.

Почти на выдохе.

Он не тянет.

Губы накрывают сразу.

Сначала — просто касание. Тёплое, осторожное, будто он проверяет, можно ли дальше. И в этом касании нет его обычной резкости, только напряжение, которое чувствуется под кожей.