Книга Лисий переполох, страница 121 – Екатерина Боброва

— Держи, - князь снял шнурок с шеи и протянул мне с таким сожалением, словно с сокровищем расставался.

— Потеряешь – убью, - спокойно известил он меня – и я как-то сразу ему поверила.

— Спасибо, не нужно, - попыталась отказаться.

— Без этого тебе не вернуться, - и Яньхэн сунул косточку в рот, прикрыл глаза. Внезапно, его облик поплыл, словно кто-то пустил волну по поверхности одежды, а когда перестал дрожать – на меня смотрел второй Хайлин.

— Что? – спросили мы хором.

Князь выплюнул косточку в ладонь, снова становясь самим собой.

— Семейная реликвия, - пояснил он, - жаль с существенным недостатком – говорить нельзя.

Мужчина достал из рукава очередной платок, обтер косточку и протянул мне.

— Сунешь в рот, хорошенько прижмешь языком и представишь себя. Поняла?

Кивнула. Не без брезгливости приняла косточку. Если это семейная реликвия, то страшно представить в каком количестве ртов она побывала. Там же одни сплошные микробы! Однако жить захочешь… и не тем займешься.

Я повесила косточку на шею, запихнула в рот, прижала и представила себя такой, какой была до нападения: чистое лицо, аккуратная прическа и целое платье.

— Прекрасно, госпожа лиса, - похвалил меня князь.

На дорожке показались еще факелы, послышалось раздраженное бормотание и показалась сгорбленная фигура евнуха Чжао Сыфу.

— Вам пора, - Яньхэн кивнул на евнуха. – Мои люди тайно проводят.

— Дай нам пять минут, - попросил внезапно Хайлин и, развернувшись, спрятал меня за собой.

— Пять минут, - кашлянул князь. Он двинулся навстречу к Сыфу, успокаивающе что-то говоря встревоженному евнуху, который медленно шоркал по дорожке, держась за голову.

Я выплюнула в ладонь косточку, убрала за пазуху.

— Ли Я, - выдохнул Хайлин, наклоняясь ближе. Поправил на мне плащ. У меня перехватило дыхание под горячностью его взгляда. В нем было столько нежности, раскаяния, беспокойства и… столько тоски.

Снова защипало глаза, хотя, казалось, я выплакала все слезы на месяц вперед.

— Возможно, мы больше не увидимся… Я хочу, чтоб ты знала: ты не первая, кто вошла в мое сердце. Но ты — единственная, кому я позволил бы там остаться. Думаешь, я лишь защищал Шаоюй и семью? Нет. Я защищал тебя от тебя самой. Если уйдешь, клянусь, все следующие жизни не будет мне покоя, пока не найду тебя.

Его палец осторожно коснулся моего подбородка, невесомо прошелся по царапинам - и внутри меня полыхнуло жаром от простой ласки.

И я не выдержала – встала на цыпочки, коснулась губами его щеки – в благодарность за спасение, за то, что не стал обвинять в лисьем колдовстве, а признал свои чувства и проявил уважение. А еще за то, что не просил ничего, кроме одного – быть рядом.

Отстраниться мне не дали. Хайлин не стал медлить или смущаться - обхватил за талию и с величайшей нежностью коснулся губ, словно пробуя их на вкус. Это был практически братский поцелуй. Но мне показалось, меня словно погрузили в расплав чувств, стирая пережитые страх и боль.

А потом сказка закончилась. Мужчина с сожалением отступил, заглянул в глаза и потребовал:

— Обещай, что покинешь дворец, как только вернешь жемчужину. Не станешь медлить или оглядываться. Вернешься к своей семье. О сестре я сам позабочусь. Обещай.

Это что за похоронные речи? Предчувствие неприятностей морозом пробежало по коже.