Книга Попала в книгу Главной злодейкой, страница 25 – Елена Звездная

Точно, помню такое, отец опасался, что я могу сломать себе шею, как одна из претенденток до меня, вот и позаботился. Надо бы хоть посмотреть на своего книжного папочку.

— Оливия сейчас хуже лошади, она — овощ. А овощи Императоров не возбуждают. Неси зелье, — постановила я.

* * *

Через пять минут мы, стараясь не привлекать внимания (что было сложно, учитывая мою бледность и нервный тик), спускались по черной лестнице к хозяйственному двору.

В голове гудел набат, каждый шаг отдавался болью в затылке, но страх перед Императором оказался отличным стимулятором. Если я не предъявлю ему «Великую Любовь» в адекватном состоянии, он, чего доброго, решит проверить на прочность меня. А я к такому повороту сюжета и психически и физически не готова.

Хозяйственный двор встретил нас шумом, запахом навоза и криками возниц. Именно сюда прибывали повозки с провизией и новыми слугами.

— Вон она! — шепнула Йоли, дернув меня за рукав.

Я прищурилась.

У самой стены, рядом с телегой, груженной мешками с мукой, стояла хрупкая фигурка. Темное, заношенное, но добротное дорожное платье. Капюшон наброшен на голову, но из-под него выбивались те самые иссиня-черные локоны.

Она стояла абсолютно неподвижно. Вокруг нее бегали грузчики, орали кучера, кто-то уронил ящик с яблоками, но Оливия даже не моргнула. Она смотрела в одну точку — на грязную лужу у своих ног.

— Герцогская дочь, — пробормотала я. — Проданная за долги, опоенная наркотиками и сданная в рабство. Отец года, чтоб его.

— Что будем делать? — спросила Йоли. — Просто подойдем и напоим?

— Нет, надо действовать тоньше. Если нас заметят, пойдут слухи. А слухи дойдут до тетушки.

Подумала, поправила простой плащ, который накинула поверх платья, и решительно окликнула ближайшего к нам мужика.

— Эй, вы! — крикнула я управляющему, толстому мужику с красным лицом. — Это новая партия горничных?

Управляющий сплюнул на землю и смерил меня недовольным взглядом.

— А вы кто такие будете?

— Мы от главной кастелянши, — вмешалась Йоли, умничка моя, делая шаг вперед и сверкая глазами. — Пришли забрать новенькую. Говорят, она из благородных, ее велено определить в Восточное крыло, мыть полы.

Мужик хмыкнул.

— Благородная? Ну-ну. Вон она, стоит. Только она блаженная какая-то. Молчит, не жрет, смотрит в пустоту. Я бы за такую и медяка не дал. Забирайте, пока не сдохла.

И он привел к нам Оливию. Вблизи она выглядела еще хуже, чем издалека. Лицо серое, зрачки расширены настолько, что голубой радужки почти не видно. Красивая кукла с перерезанными ниточками.

— Оливия, — позвала я тихо.

Ноль реакции.

— Пошли, — я схватила ее за руку. Ладонь была ледяной и вялой.

Мы оттащили ее за угол конюшни, где было потише и пахло сеном.

— Йоли, держи ей голову, — скомандовала я, доставая пузырек с мутной зеленой жижей.

— Госпожа, а если она… того? Копыта откинет? — с опаской спросила служанка, зажимая нос от запаха зелья.

— У нее нет выбора. И у нас тоже.

Йоли запрокинула голову будущей императрицы. Я, чувствуя себя настоящей злодейкой, разжала ей зубы (шли они на удивление туго) и влила содержимое флакона ей в горло.

Оливия закашлялась, дернулась, но проглотила.

Секунда. Две. Три.

Ничего.

— Не сработало? — прошептала я.

И тут Оливия распахнула глаза.

Зрачки сузились до нормальных размеров. Взгляд сфокусировался сначала на небе, потом на стене конюшни, а потом — на мне.