Книга Новогодняя ночь для ледяного генерала, страница 8 – Кайра Бардо

Они взяли под руки — осторожно, будто боялись, что я рассыплюсь. Подняли, повели к окну. Каждый шаг отзывался хрустом в суставах. Левая нога волочилась мёртвым грузом. Поставили спиной к стене, чтобы не упал.

— Можете... идти.

Убежали, даже не поклонившись. Дверь за ними не закрылась до конца.

Я посмотрел в окно.

Город расстилался внизу, россыпь огней в сгущающейся темноте. Дым из труб поднимался столбами — серый, тёплый, живой. В окнах мелькали тени. Кто-то ужинал, кто-то укладывал детей спать, кто-то смеялся над кружкой эля в таверне.

Простые, жалкие, смертные людишки.

Я завидовал каждому из них.

Грудь резко сдавило льдом. Воздух застрял где-то в горле, вдох оборвался на полпути. Я попытался сделать ещё один. Рёбра не двигались. Лёд сомкнулся вокруг сердца, стиснул, сковал намертво.

Короткая паника пронзила сознание.

Потом отпустило.

Дышать уже было не нужно.

Город внизу затуманился, краски поплыли, огни размылись в желтоватое марево. Я понял, что умираю. Зрение гаснет. Сейчас придёт темнота, и всё закончится.

Звуки исчезли.

Абсолютная, оглушительная тишина. Я больше не слышал надсадных ударов собственного сердца — оно не билось. Не слышал ветра, криков ночных птиц, далёкого звона колоколов. Ничего.

Пришла последняя мысль.

"Наконец-то".

Облегчение разлилось тёплой волной. Этот мучительно долгий год закончился. Проклятие свершилось. Моё тело станет статуей в королевском саду, красивым памятником моей глупости. Дети будут играть у моих ног. Влюблённые целоваться в моей тени.

А я просто перестану существовать.

Облегчение длилось мгновение. Короткая вспышка благодарности за то, что мучения позади, а потом пришло понимание.

Я всё ещё видел.

Глаза не закрывались. Веки не опускались, сколько бы я ни пытался. Я приказывал им сомкнуться, напрягал мышцы, которых больше не чувствовал, кричал изнутри замёрзшего черепа. Бесполезно. Взгляд застыл, устремлённый в окно, на город внизу, на первые лучи солнца, окрасившие крыши в тёплый медовый цвет.

Паника пришла волной, захлестнула разум липкой, удушающей массой.

"Это не смерть".

Я не умер. Проклятие не убило меня. Оно заперло меня внутри собственного тела, обрекло на существование без движения, без голоса, без единого способа сообщить миру, что я всё ещё существую.

Вечная тюрьма изо льда.

Это было намного хуже смерти.

* * *

Через несколько часов пришли слуги.

Дверь скрипнула. Вошли двое парней, которых я видел вчера. Один нёс поднос с завтраком, который я не съел бы в любом случае. Другой тащил охапку дров для камина.

Тот, что с дровами, первым поднял на меня глаза. Остановился на полушаге, охапка выпала из рук, поленья с грохотом покатились по полу. Лицо побелело, рот открылся.

— Святые небеса...

Второй обернулся, увидел меня. Поднос, который он ставил на стол у кровати, мелко задрожал, чашки на нём зазвенели, стуча друг об друга.

Они смотрели на меня во все глаза.

— Он... он мёртв? — прошептал тот, что помладше. Голос дрожал.

— Не знаю. Но...

Они подошли ближе. Осторожно, будто я мог наброситься. Один протянул руку, коснулся моего плеча. Я почувствовал прикосновение... нет, не совсем почувствовал, скорее осознал. Отдалённое давление где-то на периферии восприятия.

— Холодный, как лёд. — Пальцы дёрнулись назад. — Господи помилуй.